Игра на одевание

У заплетенного похожей на сахарную вату паутиной окна первокурсницы в медицинских халатах с как бы кровавыми брызгами раздавали страждущим конфеты в виде воспаленных глазных яблок и жутковатые пробирки, в которых плескался томатный сок. Гуров взял одну пробирку и на всякий случай спросил, где деканат, представившись вызванным из-за задолженностей ленивой дочери отцом.

Он стоял в эпицентре ряженой и раскрашенной толпы с рюкзаками, в которой казалось, что вся нечисть вдруг решила получить диплом. Сквозь нее протискивалась девушка, которая сразу привлекла внимание Гурова. Девятнадцатилетняя Саша Попова не только училась у Анны Игоревны Миль, но и идеально соответствовала виктимологии неуловимого Остряка: невысокая, миниатюрная шатенка с шоколадной россыпью веснушек на бледном лице.

Пока она поднималась по лестнице, толпа в холле рассосалась по аудиториям. Большая перемена закончилась, и коллеги Миль начали свои пары вовремя.

Гуров не был удивлен. Проведя раннее утро в Парке Победы, он изучил паблики в соцсетях, где студенты обсуждали преподавателей или выкладывали фразы, подслушанные в ИФиЖ.

Оказалось, в Институте филологии и журналистики Анна Игоревна славилась интересными лекциями, нетерпимостью к болтовне на задних партах и тонким юмором. Ее любили за умение объяснить на пальцах самый сложный материал и увлечь историями, оживляющими самую скучную тему.

Коммуникационные эволюции в ее рассказах мелькали перед глазами студентов, как пугающие тени на стене из сказки в мультфильме про домовенка Кузю. Пиктограммы рассказывали истории, хранимые пещерой Шове. Зоолог-любитель Тимоти Тредуэлл безоглядно гиб в Медвежьем лабиринте безучастных к людской боли зоокоммуникаций. Создание кириллической азбуки представлялось в ее рассказах большей тайной, чем «Код да Винчи». И совсем рядом, на поверхности, лежала разгадка кода «Энигмы», изменившая итог войны.

Анну Игоревну слушали, раскрыв рты. Именно на ее лекциях даже коллеги с удивлением ощущали ту самую, внимающую рассказчику, как в древности, благоговейную тишину.

В общем, студенты писали, что это стоит ее бесконечных опозданий на занятия. Судя по их переписке, она всегда влетала в корпус на пятнадцать минут позже, но неизменно успевала «разжевать» слушателям увлекательный, сложный и порой пугающий материал.

В коридоре осталось пять человек. Две опоздавшие в соседнюю аудиторию девушки пробежали между ними, кокетливо глядя на самого рослого и спортивного парня в группе.

– Викусь, привет! – крикнули они стоявшей рядом с ним девушке в дорогом пуховике.

– А ты популярен, – шепнула парню девица.

«Где мои семнадцать лет?» – оценив ее красоту, подумал Гуров.