Игра на одевание

Но подействовало не это, а полбутылки воды, которую вылила на нее Дарья, подойдя со спины. Начинающаяся истерика была подавлена, и Хоуп выдохнула, моргнула и буквально через пять минут взяла себя в руки.

– Простите. Я подумала, что вы не имеете права работать так, как хотели бы. Вы же служите государству. А у нас на Кубе с этим все очень жестко. И военные, и полицейские подчиняются правительству. И даже не ему самому. А его мнению. Это сложно. Но неважно сейчас. И я решила действовать сама…

Чем сильнее она волновалась, тем сложнее было понять, что хочет сказать девушка. Но сыщики понимали, к своему собственному удивлению.

– Еще раз повторяю: что ты сделала? – выделяя каждое слово, спросил Гуров.

– Я поняла, что она следит за мной еще от кафе. И я стала периодически выходить на улицу тут, у дома, вроде как пакую вещи жениха. Но дома связь ловит плохо. И я громко разговаривала на улице. Я делала вид, что я звонила домой и рассказывала семье, что нашла записи Серхио, что он все отправил мне. Что это невероятно важные вещи. И я говорила сначала на своем языке. Махала руками, волновалась, говорила. А потом говорила по-русски. Вроде бы как я звоню вам. И потом сказала, что сейчас к вам приеду, в комиссариат и пошла домой якобы собирать вещи и доказательства. Опять. И меня толкнул курьер доставки еды. Я упала, он помог мне встать. Он что-то сделал, что у меня стала сильно кружиться и болеть голова. И пошла кровь из носа, как у Серхио тогда в метро. Помните, вы говорили, что у него пошла кровь из носа, это же значит, что меня пытались убить так же, да? Тем же способом? Только я не поняла как. Он как-то сначала толкнул меня в спину, потом взял за локоть, помогая подняться, но нажал какую-то точку на левом локте, стало невероятно больно и головокружительно.

– Почему ты не позвонила никому из нас? – Гуров был готов придушить эту самонадеянную девчонку сам, и, судя по взгляду Стаса, тот чувствовал то же самое.

– Дура. Нет, на самом деле умная. Но глупая. Я подумала, что смогу сама. Сама сделать что-то важное. И я решила посмотреть, что будет дальше. Но что было дальше, я не помню. Всю квартиру заволокло дымом. Весь текстиль горел. Он быстро горит. Серхио так любил эти занавески, он несколько раз говорил мне, что так хорошо, что он смог купить именно такие жемчужно-серые занавески…

Именно занавески и стали той последней каплей, которая выбила невероятную кубинку из седла. Крупные слезы потекли у нее из глаз, она уставилась ничего не видящим взглядом перед собой и замолчала, погружаясь в молчаливую истерику. Такое напарники уже видели: если жертву в этот момент не спровоцировать, она может просидеть так часами.

– Могла погибнуть не только ты, но и другие жители дома, – сказал Крячко, словно размышляя.

– Я навредила следствию.