Игра на чужом поле

И я прошу вас, Лев Михайлович, найти этого человека и устроить мне встречу с ним.

– Почему бы вам не обратиться к вашему шурину? Для него это намного проще.

– Потому что мой шурин по непонятным мне причинам не хочет, чтобы эта встреча состоялась. И я хочу выяснить, что это за причины.

– Видите ли, – замялся Репкин, – руководство ГУВД не любит, когда мы вмешиваемся в их дела, а тем более пытаемся контактировать с сотрудниками. Они расценивают это как попытку давления. Их можно понять…"

"– Я, уважаемый Лев Михайлович, тоже не люблю, когда вмешиваются в мои дела и пытаются на меня давить. У меня появилась идея, и я как мэр хочу ее осуществить. Но в мои дела кто-то вмешался, кто-то каменной стеной встал у меня на пути и пытается оказать на меня давление, заставить от своей идеи отказаться. И мне это тоже не нравится. Поэтому сейчас вы либо привозите ко мне московского сыщика, привозите немедленно и без всяких отговорок, либо официально заявляете мне, что вы имеете к этой странной каменной стене непосредственное отношение, и тут же пишете заявление об освобождении от должности. Я ясно выразился?

– Яснее не бывает, – усмехнулся Репкин. – Планы у вас наполеоновские, да только кто ж вам позволит их осуществлять?

– Что вы хотите сказать? – нахмурился мэр.

– А я уже все сказал, – улыбнулся Репкин. – Не надо пытаться разрушить каменную стену. Вы разобьете себе руки, а стена все равно будет стоять. Человек разумный использует стену для того, чтобы пристроить к ней свой домишко и тихонько жить под ее защитой.

Лев Михайлович вышел, а мэр долго сидел, уставясь пустыми глазами в окно. Ему казалось, что жизнь кончилась.

Глава 11

День двенадцатый

Прямо напротив номера 513 начинался небольшой холл с креслами и телевизором. В половине девятого, отправляясь на завтрак, Настя увидела в холле мальчугана лет двенадцати с большой нотной папкой на коленях. Услышав щелчок открывающейся двери, он обернулся, и на его лице отразилось разочарование.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Настя, проходя мимо.

– Регину Аркадьевну, – кивнул мальчик. – Она сейчас завтракает, а потом мы пойдем заниматься.

– Куда? – удивилась она.

– В кинозал. Там есть рояль, прямо на сцене. Мы всегда туда ходим заниматься, когда Регина Аркадьевна лечится в санатории.

«Ай да старуха! – мысленно восхитилась Настя. – Даже здесь доллары свои зарабатывает. Немудрено, Коротков рассказывал, какие у нее расходы».

– Что-то я тебя раньше не видела. Ты в другое время приходил?

– Нет, я вообще еще не приходил. В смысле, пока Регина Аркадьевна в этот раз лечится. Мы занимаемся через две недели.

– Значит, ты талантливый? – уточнила Настя, вспомнив рассказы Короткова.

– У Регины Аркадьевны все талантливые, – гордо ответил юный музыкант.