Игра для истинной

Не знаю, как он узнал, кто я, но выжидать явно не в его правилах. Он сразу установил цену и предложил товар.

– И товаром была я, – шепчет и смотрит на меня с грустью.

– Ты никогда не была товаром! И не будешь! Я затеял всю эту игру только ради тебя!

– И как? Понравилось? Кстати, ты так и не ответил, почему при такой власти ты терпел Алмазова? Судя по твоему рассказу, проблемы ты решаешь кардинально, а тут тянул вон сколько времени. Или власть у тебя не такая и большая? Тоже боишься проблем? – спрашивает и с вызовом смотрит на меня. Глупенькая. Вот почему у женщин вечно странные мысли в голове?"

"Встаю и быстро сокращаю расстояние между нами. Но не полностью, а оставляю один шаг. Ника не двигается и всё так же гневно смотрит на меня.

– Я ничего не боюсь, моя хорошая. Разве что потерять тебя. Или причинить вред. Поверь, в таком случае я сам себе руки отрежу. А тогда был большой риск потерять вас.

– Нас?

– Да. Именно по этой причине Роман ещё дышит. Я боюсь, что моё решение избавиться от него может сильно подкосить тебя или оттолкнуть.

– Зачем мне жалеть того, кто хотел продать меня как товар? Кто лгал мне и изменял? Я хочу забыть Алмазова раз и навсегда!

– И ты забудешь. Он больше не потревожит нас! – заверяю и протягиваю руку паре, которая, судя по связи, начинает сильно волноваться.

– Тогда почему он жив? – произносит с болью в голосе. Видно, и правда нужно было грохнуть парня. Не заслужил он слёз моей пары.

– Всё просто. Несмотря на то, что он дерьмо, он отец ребёнка, – говорю тише и нежно касаюсь ещё плоского животика. Там есть жизнь, и я это чувствую.

Ника замирает и испуганно смотрит на мою руку.

– Ты знал?

– Ты сама всё рассказала. Помнишь? Там, в офисе, когда думала, что я очередной глюк. Ты хорошая и добрая, Ника. И ты не хочешь смерти Роману. А я не хочу быть тем, на кого бы ты смотрела с грустью. Да и как мне потом растить сына, зная, что я убил его отца?

Малышка, кажется, перестаёт дышать. Обнимает себя и с неверием смотрит на меня. Пусть подумает, переварит.

Подхватываю хрупкое тельце и отношу её к кровати. Присаживаюсь с ней на руках и начинаю укачивать, как делал это раньше.

Проходит, наверное, полчаса, прежде чем пара отмирает, а потом обнимает меня за шею и шепчет:

– Так ты всё знал и всё равно был рядом?

Чуть усмехаюсь и, приподняв личико любимой, отвечаю:

– Конечно. И я понимаю, что от ребёнка ты не избавишься. И это правильно! Из тебя выйдет замечательная мать. Родишь – и я приму его как своего. А когда потом у нас появятся другие дети, все они будут для меня равны, ведь я люблю их мать!

– Любишь?

– Люблю, любил и буду любить, лелеять и беречь. Игра была затеяна, чтобы ты успокоилась и не скинула ребёнка. Я боялся, что правда может шокировать тебя. Но всё, кажется, обошлось. Я как мог сглаживал углы.