Игра не для слабых: Наемник

На помост взобрался старик в белой робе, «проповедь» которого я успел послушать буквально час назад. Он обвел взглядом толпу, и перекрикивая её рёв снова заговорил.

— Узрите грешники! Узрите праведники! Узрите демоново отродье, волшбой развращённое! — он указал на избитого негра стоявшего на коленях перед своим погребальным костром, — Почернела душа его, а вместе с ней и обуглилась кожа. Ныне же перед вами стоит уже не человек, но отвратительный, мерзкий гомункул, извращённый нечестивыми ритуалами, — старик замолчал набирая воздуха в грудь, и толпа тут же взорвалась криками.

— Сжечь! Сжечь демоново отродье!

— Но сегодня справедливость восторжествовала, — продолжил старик, — Он был предан в руки слуг божиих. И ныне искупит свои грехи. Очистит свою душу и тело от греха в божественном пламени!

Рыцари подняли пленника и привязали его к столбу. Послушники ордена откупорили принесённые бутыли и принялись поливать брёвна маслом, не забывая при этом и про негра. Всё действо заняло не больше минуты. Толпа замерла. Смолкла и застыла в ожидании скорой развязки. Негр пытался дёргаться, извивался и скулил. Но толстые пеньковые верёвки держали крепко.

— Скулишь! Молишь о пощаде! О прощении богов! — старик воздел руки к небу, — Но о нём надо было думать тогда, когда ты отвернулся от них! Когда открыл свой разум для нечестивых помыслов, а душу для скверны! Когда демоны извращали твоё тело богопротивными ритуалами, делая из него сосуд. Сосуд для своего воплощения в нашем мире! — послушники передали старику пылающий факел, и тот начал потихоньку спускаться с помоста не прекращая проповеди, — Но возрадуйся. Сегодня твоя душа будет очищена от скверны божественным прикосновением. Ты отправишься на суд божий, где получишь справедливый приговор и, быть может, второй шанс.

Негр дёргался, извивался и орал что-то на непонятном языке. Толпа бесновалась, выкрикивая оскорбления и бросаясь в него чем попало. А старик подходил всё ближе. Он остановился буквально в паре шагов от сложенной колоды. Остановился, немного помедлил и наконец бросил факел на брёвна. Ревущее пламя взвилось почти мгновенно, своими языками ноги пленника. Он взвыл от боли и задёргался ещё сильнее. Завыла и толпа, заглушая собой очередную проповедь старика.

— Пойдем отсюда, — кивнул я Туру, — Смотреть тут больше не на что.

Здоровяк спорить со мной не стал. Молча последовал за мной к дому местного старосты, который располагался тут-же, неподалеку. Лишь один раз пробубнил себе под нос что-то вроде:

— Негр. Ну надо же. Вылезло, понимаешь, чудо-юдо заморское.

Дом оказался не в пример больше того, в котором жил староста Медовища, хоть и тоже двухэтажный. Просторный нижний был заставлен дорогой мебелью.