Игра не для слабых: Наемник

— И что-же я такого сделал? — поинтересовался я, озираясь по сторонам и ища взглядом что-нибудь тяжелое. Что-то чем можно было-бы хорошенько отоварить этого лицемерного «святошу».

— Ты убивал людей. За деньги, насколько я знаю, — хмыкнул боец, — Отнимать жизнь — священный дар богов, данный каждому из нас при рождении, это великий грех.

— А вы, значит, пытая людей, вешая их и сжигая на кострах, этот дар не отнимаете? И не грешите? — поинтересовался я, с трудом поспевая за ним. Грудь и живот болели, а ноги то и дело заплетались, спотыкаясь о торчащие из пола камни. Нет, ударить у меня его не получится. Хорошо, если я вообще смогу поднять что-то вроде дубинки не согнувшись пополам от кашля или рвотного позыва. А значит о побеге можно не мечтать. Даже будучи здоровым, отдохнувшим и при оружии, я бы скорее всего отсюда не вырвался. А сейчас даже дёргаться смысла нет. Что может один человек против сотни?

— Все мы грешны, — согласился стражник, — Такими нас создали боги. И боги же завещали нам победить наши грехи. Но «убиваем»? Нет. Мы лишь помогаем людям победить их грехи. Или очищаем их души против их воли. Помогаем богам выполнять их работу. Ладно, хватит разговоров. Пришли, — он повернулся ко мне и кивнул на лестницу, ведущую вверх из подземелья, — Поднимайся. Дальше тебя проводят другие.

— Прошу, ответь на ещё один вопрос, — попробовал зайти с другой стороны я. Иногда униженный тон может дать больше информации, чем попытка строить из себя несломленного. А информация иногда имеет свойство спасать жизнь. Жизнь, которая бы мне очень пригодилась, если честно.

— Как я и сказал, — хмыкнул стражник, — Путь искупления очень долог и тернист. Не думай и не надейся, что ты освободишься от своих грехов сегодня же. И вряд-ли тебе такая возможность выпадет завтра. Пока что с тобой хотят просто поговорить. И я рекомендую выслушать нашего епископа. Он человек мудрый и справедливый. Если уж он решил удостоить тебя своим личным вниманием, не стоит упускать такой шанс.

— Спасибо, — поблагодарил стражника я и начал неторопливо подниматься по лестнице. Страх, терзавший меня с того момента, как я очнулся в каменном мешке камеры, немного разжал свои острые, ледяные когти. Но расслабляться было ещё рано. Меня ждала беседа со здешним главным инквизитором. И сомневаюсь, что она могла оказаться хоть сколь нибудь приятной.

Наверху меня и вправду уже ждали. Целый конвой из четырех стражников повёл меня дальше, по коридорам монастыря. В них уже проникал дневной свет, через маленькие зарешечённые оконца, проделанные в одной из стен. Судя по тому, что он был оранжево-красный, солнце уже клонилось к закату.

Стражники оказались куда менее разговорчивые, чем их собрат из подземелья.