Часы, идущие назад

– Черт с ним, пусть будет свиноферма, – согласился Гущин со страдальческой гримасой.

– Это он нарочно, Федор Матвеевич, – заметила Катя.

– У меня дела в отделе накопились, – Первоцветов явно уклонялся. – Надо с текучкой разобраться. Документы подписать. Найти хоть кого-то, кто работать станет по делу, ваши указания исполнять. Вы это место сразу найдете: из города по шоссе в сторону Куровского. И через семь километров увидите ферму. Почувствуете аромат.

– Я на свиноферму не поеду, – испуганно затрясла головой Анфиса. – Нет, нет, только не бросайте меня в терновый куст… Федор Матвеевич, я город пофотографирую, пока вы там, поброжу по Горьевску. Может, еще что-то интересное в кадр попадется.

– Анфиса Марковна, у вас есть мой сотовый? – спросил Гущин. – Если не желаете покидать нас в нашем расследовании, ехать в Москву, тогда пусть хотя бы я буду уверен, что вы здесь всегда на связи. Если что.

– Если что? – Анфиса удивленно воззрилась на него. – Диктуйте свой телефон, я в память вобью.

– На всякий случай, – нейтрально ответил Гущин.

Катя поняла: нет, не флиртует старикан с ее подругой. Это совсем иное. Просто он хорошо помнит обстоятельства давнего дела Пушкинского музея, когда Анфиса, помогая им с Гущиным, подверглась серьезной опасности. Едва не была покалечена. Он помнит об этом деле и до сих пор винит себя.

Аромат, о котором предупреждал Первоцветов, они ощутили уже в двух километрах от фермы. А вскоре и она сама открылась взору среди полей: безупречной чистоты белые ангары, заасфальтированная подъездная дорога. Все новенькое, как с иголочки, современное. Но тяжелый смрад, пусть и слегка приглушенный хлоркой и моющими средствами, все равно витал над этим местом.

Катя твердила себе это, борясь с жестоким желанием завязать рот и нос своим модным шарфом. Гущин, «нюхнув» пару раз, выглядел – краше в гроб кладут. Именно поэтому он дико разозлился на судью Репликантова за то, что тот согласился принять их лишь в этом месте.

Первое, что Катя увидела, когда они въехали в ворота фермы, – длинную закрытую фуру с деревянными мостками. Из одного из ангаров рабочие в оранжевой униформе выкатили пять больших клеток на колесиках, битком набитых свиньями.

Пронзительный визг потряс двор. Катя оглохла. В клетках яблоку было некуда упасть, свиней набили туда так плотно, что металлическая сетка клеток глубоко врезалась в бока несчастных животных, в их пятачки, оставляя на них кровавые полосы. Клетки одну за другой по настилу покатили в фуру.

Катя оглянулась. Судья Петр Репликантов подошел к ним сзади. Среди визга и хрюканья они не расслышали его шагов.

Катя внезапно вспомнила прозвище судьи, озвученное в первый день капитаном Первоцветовым.