Часы, идущие назад

В узкую щель между плитой и дубовым буфетом забилась вторая сиделка – она еле втиснулась, вжимаясь в стену, пытаясь укрыться – лишь ее ноги высовывались наружу. Платье задралось до ляжек, и можно было увидеть, что голени и стопы несчастной раздроблены тяжелыми ударами чудовищной палицы. Сиделка была в шоке от боли. Она не могла говорить, только хрипела, смотрела на них выпученными глазами.

Мрозовская указала ему жестом на камеру – снимать это?

– Нет времени. Это дело полиции. Мы должны найти ее как можно скорее!

– Здесь станция близко, Игорь Святославович, – сказал фон Иствуд. Обычно бесстрастный, он растерял все свое английское хладнокровие. – Она могла побежать туда. Она хитрая. Там вагоны с мануфактурой. Склады. Там грузовые поезда. Просто спрятаться в вагоне и уехать из города.

– Со станции и начнем! – объявил Бахметьев.

На улице у шарабана Мрозовская не выдержала:

– Игорь! Она убила двоих и еще двоих ранила! Она изувечила инженера! Она убила свою сестру!

– Чего ты хочешь от меня, Лена?!

– Невозможно так в один миг сойти с ума! Быть обычной милой барышней – и превратиться в чудовище. Я не верю! Так не бывает!

– Чему ты не веришь?

– Тебе! – Она выкрикнула это ему в лицо. – Она росла на твоих глазах! Вся эта история развивалась на твоих глазах – их жизнь! Невозможно, чтобы все случилось так вдруг, чтобы раньше не было ничего… никаких признаков!

– Я их не видел! Может, Мамонт видел, но он… Лена, это невозможно даже обсуждать, что он вбил себе в голову!

– Почему ее мать Глафира начала фотографировать? Что означают ее странные фотографии? Почему снимала ее девочкой?

– Она… Мамонт был уверен… он подозревал, что Глафира хочет заснять метаморфозы.

– Какие метаморфозы? Что происходило с Аглаей?

– Ничего! – выкрикнул он зло и отчаянно. – Мы взрослые нормальные люди, я не стану повторять бредни разных суеверов и мракобесов! Глафира видела признаки душевной болезни, она же ее мать… Пусть Мамонт называл все это в припадке ослепления как угодно. Но это была душевная болезнь! И это тоже. – Бахметьев ткнул в залитый кровью Дом у реки. – Результат болезни, сумасшествия! Профессор Бехтерев это подтвердил. Какого черта тебе еще надо, Лена? Какого подтверждения, какого авторитета от медицины?!

– Не ори на меня! Не смей меня оскорблять!

– Мы должны ехать, найти ее!

– Пока она еще кого-то не убила? И ты снова спрячешь ее под замок? И постараешься все замять с помощью денег, даже в полиции?!

– Почему ты так со мной разговариваешь? – спросил он. – Кто дал тебе право?

– Ты сказал, что любишь меня. Почему же ты не говоришь мне всей правды, Игорь?

Он шагнул к ней вплотную.

– Правды? – Он спросил это тихо, его лицо кривилось, словно от боли.