Часы, идущие назад

И что там внутри.

Катя поняла, что Гущин в этом случае хочет играть по всем правилам. И не упустить ни единой возможной улики.

– Как вы думаете, Борис, что все это значит? – тихо спросила Анфиса. – При чем здесь вообще это?

Первоцветов сел с ней рядом.

А потом он улыбнулся растерянной Анфисе. Ободряюще и вежливо.

Ее разбудил солнечный свет.

Елена Мрозовская открыла глаза – потоки утреннего света лились в спальню через высокое окно с незадернутой бархатной портьерой.

Широкая кровать, вся влажная от их пота, со скомканным бельем, упавшим на пол парчовым покрывалом. Покрывало синее, в лилиях, и шелковые обои такие же. Эти ткани делали на фабрике, Шубниковы любили синий и золото.

Она ощущала на себе его тяжесть. Он лежал на ней, прижимая ее к влажной простыне, закрывая собой и все еще был в ней. Они заснули мгновенно, сладко обессиленные. Но вот во сне он повернулся на бок, выбросил руку в сторону, словно отпуская ее на волю.

Елена Мрозовская отстранилась, приподнялась на локтях. Все было новым в это солнечное утро. И ее тело, и мысли, и мечты. И он… Игорь…

Она тихонько встала и сразу увидела себя в огромном зеркале спальни – обнаженную, с рассыпавшимися по плечам темными волосами. Отражение походило на хороший фотоснимок. Свет окутывал тело золотистой дымкой. В этот момент Елена Мрозовская не критиковала себя, не искала, как обычно, во всем изъяны, а любила себя и любовалась собой. А когда ее взгляд упал на него, ее затопила волна восхищения.

Мужское обнаженное тело… Античный торс, сильные руки, бедра, линия спины, бугры мускулов. Да, почти античная красота, мощь. Фотогеничность потрясающая. Когда-нибудь время придет и для таких фотографий, портретов натуры, где все обнажено и прекрасно. Новый, двадцатый век откроет новые грани человеческой красоты и сделает доступным то, что было табу, снимая запреты.

Игорь Бахметьев перевернулся во сне на спину. Мрозовская увидела его целиком – улыбнулась и густо покраснела. Ооооо, неееет… Это все же так интимно, это не для публичного показа на фотопортрете «Спящего героя». Ненасытный даже во сне…

Она снова окинула себя взглядом в зеркале – да, это любовь, Леночка. Свободная любовь, о которой вы столь пылко разглагольствовали на заседаниях женского эмансипированного кружка, ратуя за феминизм и равноправие полов. Ты влюбилась в него сама, а он после года и шести месяцев разлуки, после страшной катастрофы прислал тебе с курьером четыре тысячи рублей и попросил снова приехать фотографировать. А потом оказалось, что он тоже любит тебя… Он так сказал. И соблазнил тебя в темноте, как наивную пастушку из романса. И ты отдалась ему. Вы теперь на равных. Вы равны. Вы свободные любовники. Радует ли это тебя, Леночка?

Елена Мрозовская дотронулась до зеркала. Радует.