#идикомне

Неслышно закрыла дверь в палату. Кофе оставила на тумбочке. Каждый день я отлучалась лишь на пару часов, чтобы помыться, перекусить и снова вернуться в палату к Никите. На работе меня подменяли девчонки. Все знали о случившемся из соцсетей, поэтому вопросов никто не задавал. Да и не уверена, что смогла бы хоть что-то внятно ответить.

Первая ночь в больнице для меня оказалась страшнее любого кошмара. Врачи не отвечали на вопросы, порой игнорируя и родителей Никиты и меня. Первые сутки нас даже близко к нему не подпускали, оставляя в неведении в больничном коридоре. Теперь же нам разрешено даже ночевать в палате, но только при условии, что никто не будет баловаться с аппаратурой и перекладывать с бока на бок пациента без особого на то позволения лечащего врача.

Поправила одеяло на спящем Никите, подтянув его поближе к подбородку. Черные пряди челки убрала со лба и аккуратно пригладила, чтобы не причинить боль голове, которую разве что не втаптывали в землю почти три дня назад.

Склонилась над парнем и нежно поддела кончик его носа своим. Я делала так каждый раз, после своего возвращения, словно тем самым сообщала, что я здесь и всё хорошо, даже если отлучалась на пару минут в сортир.

– Я скучаю, – шепнула, глядя в закрытые глаза Никиты.

Тихо опустилась на стул и взяла его за руку. Бросила взгляд на родителей. Горячий кофе вот-вот остынет, но будить их мне не хотелось. Даже во сне они выглядели измученными, уставшими и уязвимы. Сон им сейчас необходим гораздо сильнее, чем какой-то там кофе.

Сон и, конечно же, сын…

Мягко и ненавязчиво погладила пальцы Никиты. Нежно их сжала и вздрогнула, когда его пальцы шевельнулись и вяло сжали в ответ мои. Резко перевела взгляд на лицо, основной цвет которого эти дни – фиолетовый. Его веки дрогнули и начали плавно подниматься. Темные брови сошлись на переносице, пока растерянный взгляд рыскал по палате.

– Привет, – шепнула едва слышно, с трудом сдерживая подступившие слёзы, когда взгляд светлых глаз сфокусировался на моем лице.

Уголок его раненых губ дернулся в вялой улыбке.

– Привет, – прочитала по губам. – Пить…

– Сейчас, – торопливо смахнула слезу. Взяла с тумбочки бутылку с водой и, вставив в нее трубочку, помогла Никите сделать первые глотки, придерживая его за голову.

Вновь уложила его на подушку и дрожащими руками поправила сползшее одеяло.

– Не плачь, – шепнул Никита уже более уверено.

– Я не плачу, – шумно втянула носом воздух, но, стоило заглянуть в его глаза, как непослушные капли сорвались по щекам. – Это дождь.

Никита усмехнулся, но тут же поморщился от боли, положив ладонь на ребра с правой стороны.

– Давно я здесь?

– Третьи сутки.

– Фак, – вздохнул он и перевел взгляд на спящих родителей.

– Они тоже, – шепнула в ответ на незаданный вопрос.