Иди за мной (СИ)

— Тебе что-то не нравится? Лес пугает? Или я веду себя не так? Я обидела тебя?

— Нет, нет. Всё так. Просто я… — горячо возразил я, пытаясь уверить, что дело не в ней. «Я всё тебе обязательно расскажу, милая, но не сейчас» подумал я, но вслух сказал только: — Мне иногда бывает не по себе. Одолевает грусть.

Лиатрис поняла это по-своему и попыталась утешить меня историей из детства:

— Знаешь, если я боялась оставаться одна в Лесу без мамы, она давала мне веточку и говорила, когда страшно возьми эту веточку в руку и вспомни, что ты не одна, я о тебе думаю.

Трис протянула мне сосновую палочку и сказала то, что так важно мне было услышать именно сейчас.

Я смотрел на ветку в своей руке, и чувства бешеным потоком наполняли душу.

— Ты совершенно очаровательна, маленькая лесная колдунья, — только и смог сказать я.

Во второй половине дня мы значительно продвинулись. Идти было довольно легко. Только в одном месте нам попался завал из поваленных деревьев, который было непонятно как обходить. Но Рофальд, несмотря на внушительную комплекцию, легко и проворно залез на дерево и выбрал путь обхода.

Моё настроение заметно улучшилось, давно я себя так спокойно не чувствовал. Я поглядывал на Лиатрис, и перебрасывался шутками с Ларионом. В конце концов, он не выдержал и, с сомнением на меня глядя, спросил:

— Ты пока по Лесу бродил, не съел чего ненароком? Никакой ягодки незнакомой? Ты сегодня подозрительно весёлый.

Я рассмеялся его глупой шутке, но ничего не ответил.

Ближе к вечеру Рофальд, шедший впереди, неожиданно остановился, потянулся к луку и стрелам. Я замер, озираясь кругом.

— Что такое? — негромко спросил я.

Остальные тоже заволновались.

— Тише, — скомандовал Рофальд. — Дичь.

Я проследил за его взглядом. Недалеко на сосне сидел крупный глухарь с тёмными перьями и роскошным хвостом.

Тут Трис подбежала к Рофальду и вцепилась ему в руку, чуть ли не повисла на нём.

— Но это же мясо. — Рофальд безуспешно пытался отцепить от себя Лиатрис.

— Не надо мясо! Хочешь, я тебе деньги отдам, купишь мясо, когда вернёшься. — Она чуть ли не плакала. — Только не убивай. Мясо глухаря сильно отдаёт хвоёй. Надо вымачивать. А у нас времени нет и воду жалко тратить, — захлёбывалась словами Трис. — Зря только птицу погубишь.

Лиатрис не убирала рук и с мольбой смотрела на Рофальда. Он впился в неё взглядом, а потом с тяжёлым-тяжёлым вздохом опустил оружие.

— Всё равно твой глухарь уже улетел, — просветил я его.

Трис облегчённо выдохнула, весело взглянула на меня и побежала к Товианне и Амелии.

— Вот и поохотился в Лесу, — сухо произнёс Рофальд и отошёл в сторону, что-то раздражённо бормоча.

Я понимающе усмехнулся. Рофальду, привыкшему к совсем другой жизни, тяжело было в Академии.