Иди за мной (СИ)

 — Ильва притворно смахнула слезу и продолжила: — Растила её не хуже матери родной. И раз уж мы в скором времени станем почти родственниками, может, сделаете мне милость — постоянную скидочку на продукты в вашей лавочке?

«Вот оно как!» Узнав, что я нравлюсь молодому торговцу, Ильва решила сосватать меня и таким образом сэкономить на закупках. «Вот же меркантильная… меркантильная…» Нужное слово из приличных не подбиралось, а за неприличные меня мама ругала. «Свинья! Пусть будет меркантильная свинья!»

— Ну что ж, — пробубнил старший Хорти, — после свадьбы можно и о скидочке подумать.

Ильва довольно осклабилась при этих словах.

— Я. Не. Выйду. Замуж, — отчеканила я.

Ильва обернулась, злобно на меня зыркнула и сжала губы. Вся лицемерная слащавость мигом с неё слетела.

— Невеста в шоке. Не соображает, что говорит, — жёстко произнесла она. — Пожалуй, оставим молодых, пусть поворкуют. А мы с вами, уважаемый мар Хорти, пока обсудим условия сделки, то есть, я хотела сказать, свадьбы.

И они с лавочником вышли из кабинета, оставив нас с Теодором одних.

— Достопочтенная и премногоуважаемая мари Лиатрис, — напыщенно начал разговор жених, — я так рад нашему союзу.

— Мар Теодор, разве вы не поняли? Я не собираюсь за вас замуж. Никакого союза! — взволнованно и, наверное, излишне громко втолковывала я.

— О, я понимаю. Вы девушка не простая, а… ну как это… с причудами, с душой. Чувства там всякие выискиваете. Я вот тоже такой, знаете ли, с детства. Помню, сяду у лавки и природой любуюсь, птички, цветочки, облачка разглядываю. Животных вот люблю.

— Но вы же мясник! — не удержалась я от бестактности.

— Животных я люблю. А есть их просто обожаю, — спокойно рассуждал Теодор, — люблю их и живых, и мёртвых.

Он глупо захихикал и подошёл ко мне поближе.

— Я стихов много пишу, — признался Теодор и уставился мне прямо в глаза. — Недавно обнаружил в себе эти способности. Прям, бац, и талант открылся.

Теодор снова сделал шаг в мою сторону. Я попыталась отстраниться, но лавочник подошёл ещё ближе и взял за руку.

— Вам понравятся мои стихи. Я почитаю. Хотите оду про кабаньи головы, детей и пожары?

— Великий Свет! О чём вы? Не надо оду! — резковато ответила я. От его стихов и так-то плохо становилось, а тут ещё и такое.

— А, ну да. Надо же про любовь, — пробормотал Теодор и обрадовался своей догадливости.

Он, наконец-то, отпустил мою руку, принял картинную позу и со всем доступным ему пафосом продекламировал:

О, Лиатрис, ты так свежа.

Ты как цветочек хороша.

Иди ж ко мне, моя душа.

Выглядел он так нелепо, что в другой ситуации я бы обязательно расхохоталась. Но сейчас было не до смеха.

Молодой Хорти продолжил:

— Это я сочинил, пока сюда утром добирался. Даже пяти минут не потратил, сразу вот так и выдал.