Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд (+ Бонус. Новый год у Тумановых)

Наверное, мы втроем одинаково противные, - делает неожиданный вывод.

Порывисто наклоняюсь и касаюсь губами ее лба. Задерживаюсь на какое-то время. И нет желания отстраниться.

- Это папа ваш… противный, - объясняю на ее языке. Мысленно матерю мужика, который их бросил. Пока не вспоминаю растерянный взгляд Агаты и сиплое: «Не знаю». Как такое возможно? Она ведь утверждала, что ЭКО не было… - Не нужен, значит, вам он такой, - опомнившись, заканчиваю фразу.

- Не знаю, мне кажется, нужен, - размышляет вслух Василиса. Выговаривает слова с трудом. Язык заплетается. – Он о нас бы заботился. И мама, может, не такой грустной была бы по вечерам.

Как же хреново!

Не знаю, как мелкую утешить. И лишь пальцами веду по щеке, щелкаю по носику.

- Васена, - зову ласково.

- Спать хочу, - зевает заразительно, и я едва сдерживаюсь, чтобы не повторить. - Но боюсь, что ты уйдешь. И опять будет страшно и больно, - шумно шмыгает носом.

- Я останусь, - накрываю ладонью ее ручку, обессиленно лежащую поверх простыни. – Спи, - ощущаю, как она врезается пальчиками в мою кисть.

- Побудь моим папой? – предлагает, внезапно меня обезоружив, и наивным взглядом умоляет. – Немножечко.

Сглотнув нервно, я киваю.

- Да, - подтверждаю, и малышка измученно прикрывает глаза.

Постепенно ее дыхание становится спокойнее.

- Все, что хочешь, - осторожно сдавливаю крохотную ручку.

Глава 16

Несколько часов спустя

Адам

- Прекрати, Агата, сядь! – не выдержав, рычу на нее. Смотрю исподлобья на несчастную фурию. Гнев и отчаяние бурлят в ней. Такая гремучая смесь не для слабонервных.

Не поднимаясь со стула, выбрасываю руку, чтобы ухватить чертовку за тонкое запястье, но она уворачивается. Продолжает раздраженно и бездумно цокать каблуками, меряя шагами пол.

Упираюсь локтями в колени, наклоняюсь и пальцами массирую виски. В глазах рябит от ее передвижений. И тошнота идиотская никак не проходит, лишь усиливается.

- Не могу! – фыркнув на меня, следом всхлипывает. Яростно стирает слезы со щек, но они вновь прокладывают дорожки по розовой коже.

Агата такая ненормальная с того момента, как застала нас с Васькой в палате. Подслушала, видимо, часть разговора. И теперь злится. На ситуацию, на грубых сотрудников детсада и жестоких детей, на болезнь дочки. На меня…

Злится и плачет.

И с каждым новым шагом что-то будто с хрустом ломается внутри нее.

- Хватит! – рявкаю и подскакиваю с места.

Запомнив в точности траекторию пути, по которому все это время металась Агата, я ловлю ее на середине коридора. Притягиваю к себе так быстро, чтобы не успела выкрутиться. И обнимаю крепко.

- Ты изводишь себя, - чувствую, как она обмякает немного в моих руках. - Этим ты Васене не поможешь.

- Пусть мне разрешат с ней ночевать, - выдыхает мне в грудь, уткнувшись носом.