Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд (+ Бонус. Новый год у Тумановых)

- Лучше бы ты к Бересневу обратился, как я советовал, - он искренен как обычно.

- Ладно тебе, Тимур, опыт и профессионализм не пропьешь, - подшучиваю я, но этот камень не реагирует. Наверное, зря я темы пьянства невольно коснулся. Судя по помятому внешнему виду, он наверняка топит личное горе в алкоголе. - Я подумал и решил, что со старым другом хочу встретиться, - фамильярно его по плечу хлопаю. Взбодрить пытаюсь или разозлить. Неважно. Главное - вернуть прежнего Тимура.

Но он стоит, как скала, и ни одним мускулом лица не ведет. Смотрит на меня стеклянным, отрешенным взглядом. Ощущение, что он не здесь. Впрочем, так и есть. Тимур уже несколько лет безвылазно погружен в себя. Опустошен внутри и внешне сильно изменился. Бороду отпустил, стал похожим на старика.

- Ты и Береснева успел довести, – бесстрастным тоном выдает он. Не спрашивает, а утверждает. Потому что знает меня и видит насквозь. Спустя столько времени по-прежнему безошибочно распознает мою ложь.

- Не сошлись характерами, - слабо защищаюсь я, но под зорким взором Тимура выкручиваться бессмысленно.

- Ясно. Значит, нахамил, - холодно припечатывает меня. - Он принципиальный. Если заартачится, то никакими деньгами его расположение не вернешь, - предупреждает заранее.

Я и сам догадался – это у них семейное. С молоком матери и по крови отца передается из поколения в поколение. Недаром же Агата так упорно от денег отказывалась. Для бабы это в принципе странно, несвойственно. Но она другая. Неправильная.

Воспользовавшись перерывом в беседе, Тимур отходит к ближайшей машине и упирается в капот бедрами. Полностью игнорирует тот факт, что авто чужое. Да и всем своим видом демонстрирует безучастность и апатию.

- Хреново выглядишь, - обеспокоенно произношу. Заодно получаю повод тему сменить. Говорить о Бересневых не горю желанием – слишком сложно все у меня складывается с этой семейкой.

- Да как-то плевать, - отмахивается. Хмурит брови, увеличивая количество морщин на лбу, и устало массирует переносицу, явно страдая от головной боли.

- Слушай, после смерти твоей жены прошло уже несколько лет, - не выдержав, бью его в самое больное место.

По моим расчетам, Тимур должен проявить хоть какую-то реакцию. Но он чеканит, как робот:

- Три года… восемь месяцев… два дня… и...

- Так, стоп, - встряхнуть его хочется, чтобы не смел ради женщины убивать себя. - Жизнь продолжается…

- Да какая это жизнь, Адам? – перебивает меня гневно. Хоть какой-то отклик мне пробудить в нем удается, пусть даже негативный. Уже что-то. Значит, не все потеряно, а в глубине отвесной скалы теплится огонек. - Весь смысл исчез вместе с ней. Ни жены, ни детей. Ради кого дальше тащить это все, - обводит рукой помещение. – Бабло я в могилу с собой не унесу, а передать некому.