Идеальный сын

Невидимой силой меня пригвоздило к сиденью, да так, что и не вздохнуть.

По салону идёт дым. Колет глаза, чувствую его вкус во рту. Ещё несколько человек встают с мест, мимо пролетает чемодан, ударяется в подголовник соседнего кресла.

За окном всё смешалось – синее небо, что-то зелёное, что-то серое – взлётная полоса, земля.

Ещё мгновение. Ещё мгновение, и мы разобьёмся.

Судорожно открываю глаза, вдыхаю. В груди болит, во рту привкус дыма от того костра, что я разожгла в день твоей гибели. Каждый отчаянный стук сердца звучит в ушах, болезненно отдаваясь в макушке.

Моргаю в темноте. Сегодня на небе луна, её бледный серебристый свет освещает очертания мебели, отражаясь от гигантского телевизора в углу. Я, видимо, так на диване и уснула.

Кошмар не отпускает, только и думаю: как же тебе, наверное, было страшно, как одиноко. Сердце перестаёт колотиться только ещё через минуту. Где-то снаружи ухает сова. Вытягиваю руки, чувствую, шея затекла, глаза опухли, болят, вспоминаю, что плакала.

Вчера дождалась, пока Джейми уснёт. Он в конце концов украдкой вернулся домой – ужинать. В звенящей тишине мы на пару доели запеканку. Мы оба, мне кажется, расстроились, чувствовали себя виноватыми друг перед другом, но делали вид, что ничего такого и в помине нет. По крайней мере, я делала вид. На ночь прочитала сыну сказку, поцеловала, а потом пошла в гостиную, закрыла за собой дверь, чтобы Джейми не слышал. Без сил рухнула на диван и плакала, плакала, пока в душе ничего больше не осталось."

"Сажусь, а отопление-то снова отключилось. В доме собачий холод. Вся дрожу, нужно движение. Сколько я здесь пролежала – не знаю, но похоже, несколько часов. Надо посмотреть, как там Джейми, а потом закутаюсь в наше одеяло, погреюсь. А ты мне расскажешь про тот вечер, когда мы познакомились. Помнишь, Марк? Новоселье, нас обоих тогда пригласили, причём мы оба знали одну только Стейси.

Ну конечно, помню. Ты там была самая красивая. И самой красивой осталась.

Нет, не осталась.

Джейми крепко спит, такой красивый в приглушённом свете ночника. На цыпочках иду по коридору в нашу спальню – и тут звонит телефон, как вой сирены пронизывая тишину ночи. Не знаю, сколько сейчас на часах, но точно поздно. Сильно за полночь, вот как поздно. В такое время не звонят.

Бегу по коридору второго этажа к задней лестнице и твоему кабинету. Я тебе говорила: пусть у тебя кабинет будет на первом этаже. Комнат-то хватает. А в этой я бы детскую устроила.