Идеальный сын

Полсекунды молчания, и я слышу вдруг, что по радио играет песня Джорджа Майкла.

Не знаю, кто делает первый шаг, но вот секунда проходит, и в следующую – рывок к ножу. Джейми, Йен и я.

Джейми тянется к нему одновременно со мной.

Шелли вопит:

– Тесс, не надо, не надо, пожалуйста, не надо.

Я и сама не хочу, но тут Йен пытается выхватить нож, склонившись над Джейми. Меня схватывает напряжение. Йен почти дотянулся до рукоятки, но Джейми-то уже успел. Нет, нельзя, чтобы взял Йен. А что, если он Джейми порежет? Бросаюсь вперёд, но бросаюсь слишком резво, слишком далеко.

Рука Джейми на рукоятке ножа, а вот и Йен достал до неё.

Рывок оказывается слишком быстрый. Пытаюсь уклониться, не выходит. Лезвие входит в живот так же просто, как и в торт, для резки которого этот нож я и взяла.

Боже мой, Тесси, какой ужас.

Твой голос доносится до меня издалека, с помехами, как на радио.

Боль жгучая, прорезает себе путь из живота по всему телу, а я смотрю на широко раскрытый рот Шелли, на то, как Йен пятится.

Глава 60

Меня охватывает паника. Из меня торчит нож: половина внутри, половина снаружи. Взглянуть на него у меня не хватает духу, но и не смотреть не получается. Дотягиваюсь до рукояти, выдёргиваю лезвие. Нож с металлическим стуком падает на пол, а топ намокает от липкой, тёплой крови.

Прикладываю к животу руку, чувствуя, как сквозь пальцы струится кровь.

– Джейми. – Я опускаюсь на пол, скрипя зубами, ведь каждую мышцу тела терзает боль. Я пытаюсь, несмотря на рвущийся наружу ужас, говорить спокойно.

До сына не дотянуться, он стоит надо мной в своей новой чёрно-белой бэтменовской пижаме.

Слышу их голоса – Шелли и Йена. Говорят то ли друг с другом, то ли со мной и Джейми, но для меня их слова – лишь шум за прерывистыми вдохами и выдохами, за барабанным стуком сердца.

Не может этого быть. Не может этого быть. Я повторяю эти слова у себя в голове снова и снова, будто от повторения можно заново и иначе пережить последние минуты, последние месяцы моей жизни. Меня снова накрывает волной боль, силой обращая моё внимание на рану, кровь, нож. Уже громче, невзирая на звучащее в голосе отчаяние, я зову:

– Джейми!

Джейми смотрит, широко раскрыв глаза, которые голубее ясного-ясного неба. Неба, как в день твоей смерти…

Руки дрожат, словно по ним проходит электрический ток, и, пусть каждое движение наводит на уголки глаз чёрную пелену, – я тянусь к сыну. Но он неуклюже пятится к порогу, – и вот его уже нет.

Дыхание перехватывает, изо рта вырывается отвратительный гортанный звук.

– Боже мой, Тесс, – слышу я голос Шелли. – Держись.

Она берёт нож, капельки крови бегут с лезвия вниз по её руке. Шелли кладёт нож в раковину, садится на корточках возле меня."

"– Держись, – повторяет она, но я вряд ли смогу. Из меня слишком быстро вытекает кровь.