Идеальный сын

Взгляд Шелли падает на гладильную доску.

– Это занятие можно и оставить, Тесс, – говорит она медленно, тихо, будто ребёнку.

Перевожу вслед за ней глаза на одну из твоих рубашек, лежащих на куче белья на пару с моими топами и последними школьными рубашками Джейми.

– Ой, нет, – качаю головой. – Я, как Марк погиб, так и не гладила. Я не собиралась его рубашку гладить. Не собиралсь гладить… – Окончить фразу не получается.

– Хорошо, – кивает Шелли, но видно, что неуверенно.

– Я неделями ничего не гладила. Не чувствовала в себе сил. А сегодня взяла и погладила. Было хорошо, – говорю я, вспоминая, как по комнате раздаётся смех Джейми.

– Да, Тесс, но с тобой точно всё хорошо? – Шелли трогает меня за руку.

– Не считая того, что я увидела в саду какого-то мужика, всё отлично, – силюсь я улыбнуться.

– Давай я тогда сделаю нам по горячему шоколаду, – предлагает Шелли.

В этот момент я понимаю, что не рассказала ей про то, что Джейми бросил в меня тарелкой. Можно было бы и рассказать, да что-то не даёт. На фоне их с мужем ссоры моя собственная размолвка с Джейми ушла в тень, и снова вытаскивать её на свет как-то мне не хочется. То же и про звонок позапрошлым вечером. Пусть полиция приедет – им расскажу, надо. Я сама, Марк, так долго не смогу.

Горячий шоколад, который сделала мне Шелли, согревает желудок, а разум обволакивает вязким слоем патоки. Ясно мыслить не получается. Руки и ноги сковала усталость. Нет сил. В саду был кто-то, повторяю я себе снова и снова, но в памяти это событие покрыто туманом и будто бы и не случалось вовсе.

Когда наконец приезжают полицейские, я стараюсь сконцентрироваться, но в голове чехарда, а во рту каша. Мне задают вопрос за вопросом, но я с трудом понимаю их смысл, а придумывать ответ даётся и того тяжелее.

– Где вы стояли, когда заметили, что в саду кто-то есть? Вы обратили внимание, во что этот человек был одет? Такое раньше случалось?

Я хочу им рассказать про звонок незнакомца с угрозами, но язык вдруг совсем перестаёт ворочаться, а в голове всё перемешивается, будто не мысли это, а мозаика Джейми, в которой все части не на своих местах. Какое изображение должно быть, я знаю, какие слова сказать – тоже, но не могу придумать, как правильно расставить кусочки пазла.

– Вы упоминали, что в доме с вами находится ваш сын?

Веки тяжелеют, туман влечёт меня прочь из гостиной.

Шелли говорит что-то про Джейми, но её голос словно приглушили. Тащимся наверх – я, два полицейских и Шелли, – заглядываем в комнату Джейми. Ночник горит, сынок калачиком свернулся под одеялом, головку свесил.

Один из полицейских что-то спрашивает про Марка, но я в это время закрываю дверь комнаты и шикаю на них, чтобы не шумели.

Что было после, помню смутно.