Мой идеальный смерч

Обход ванной комнаты, шикарной и красивой, как будто предназначенной для султана, а не для таких простых обывателей, как я, тоже ничего не дал.

С недовольным видом держась за виски, я уселась на тот самый красный диван. Голова болела – не сильно, но ощутимо, и я ухмыльнулась про себя. Не слишком сильно на меня произвели действие вчерашние коктейли. Такое чувство, что скорее голова гудит из-за химической «Дымки».

И это сколько же мне надо выпить, чтобы испытать самое настоящее похмелье или, к примеру, забыть о том, что я делала всю ночь? Пришла к выводу, что, вероятно, много. По крайней мере, чтобы я несла такую чушь, как это вчера делал Сморчок, мне явно нужно бутылки две водки. Ну, я ему сегодня, как встречу, расскажу, что он вытворял вчера, он в обморок бухнется, неудачник!

Не скажу, что я сильно расстроилась, скорее, рассердилась, что этот шебутной парень, забыв о том, как весело и плодотворно провели время вчера, смылся вновь куда-то в неизвестном направлении. Главное, что он заплатил за сутки пользования номером, и на мои хрупкие женские плечи не будет возложена эта непосильная финансовая задача. Я ведь бедная-несчастная студентка… Студентка? Тут же в голове пронесся вихрем ряд ассоциаций, связанных с этим словом: «Студентка-студенчество-университет-учеба-пары-домашние задания-английский…»

– Английский! Его королеву-мать!

Я, как ужаленная в пятую точку жалом неизвестного чудовища, подскочила вверх, чуть не произнеся вслух нецензурное ругательство, отлично рифмующееся со словом «мать».

Сегодня же две пары ада на английском языке! И даже домашка у меня выполненная, вернее, списанная, есть, а я не в университете! Естественно, я люблю прогуливать и делаю это с удовольствием бесконечного лентяя, но в этом семестре иностранный мне прогуливать больше нежелательно, иначе экзамен я буду счастливо сдавать только следующей осенью! К тому же это едва ли не последние его пары.

Я бросила в замешательстве быстрый взгляд на настенные круглые часы с выгравированным на них львом-красавцем – пара начинается через двадцать минут!

Сердце выдало чечетку, явно подгоняя меня поспешить, разум заорал как резаный, что я могу успеть или хотя бы приехать на английский с опозданием.

«Быстрее! Ну, быстрее!» – торопила меня добрая пара десятков плакатов моих постоянных спутников: мыслей-головастиков, которые от нетерпения переливались то черным, то красным цветами.

Я, с огромным сожалением окинув бар с халявными напитками прощальным взглядом, схватила брошенный на кресло рюкзак, в котором лежала драгоценная домашка по иностранному, и, обувшись, кое-как завязав шнурки, бросилась вон из номера люкс, на чем свет кляня Смерча за то, что из-за него я опаздываю на учебу.