Идеальный расчет

Отдать то, что заплатили за тебя остальные ребята.

Мы долго думали, как распределить доходы так, чтобы все было честно, и я предложила систему пенсий, правда, так мы это называть не стали. Было раньше в деревнях такое понятие, как «помощь». Там не считали сложность работы, люди помогали друг другу, и эта круговая взаимовыручка работала столетия.

– Мы не будем измерять деньги деньгами, Фред, - обратилась я к мальчишке, которому через полгода стукнет восемнадцать. Мне понравилось, что он задался этим вопросом, понимая, что он в выгоде больше других. – Мы все будем исчислять взаимовыручкой. Сначала покупаем землю и строим дом тебе, потом ему, а после ему, - я указывала на ребят, сидящих рядом. – Все ваши зарплаты будут уходить на помощь, но мы не можем и вовсе оставить вас без денег, а значит, через пару лет ты сможешь забирать деньги, но если захочешь, будешь помогать своей силой, - закончила я.

Мы не знали, сколь долго эта утопия будет продолжаться, но лучший способ оставаться честными – держать все доходы открытыми.

Много работы проделал Витор с Лазаром и Артуром. Мы стремились к тому, чтобы купить рядом с нами, у кромки леса, как можно больше земель, пока они недороги. Покупали и оформляли на старших ребят, потом планировали делить их на участки. На глаз – соток по пятнадцать. Этого достаточно семье для того, чтобы прокормиться, чтобы открыть мастерскую на своей территории. Планы у нас были наполеоновские.

К осени мне стало страшно. Я узнала о проценте смертности в родах и ужаснулась. Никто не станет делать мне кесарево, и я находилась в руках Бога в прямом смысле этого слова. Доктор убедил меня в том, что мое строение позволит родить без проблем, но я старательно вспоминала фильмы, где героине приходилось рожать одной. По сути, я и была одна.

– Бог видит, сколько добра ты делаешь, Полка, и ни за что не навредит тебе. Я приняла четверых детей, пока жила при королеве, - Катарина тоже успокаивала меня, видя, как я переживаю. – Я буду рядом постоянно, не беспокойся, - она редко говорила со взрослыми, больше с детьми, но ее слова успокаивали меня больше других.

Серьезный разговор состоялся между нами в теплый осенний денек. Все собирали урожай с участков и остановили работу даже в мастерских, потому что слишком много труда в будущий урожай вложили дети за лето, и мы обязаны были сохранить его.

Я перебирала яблоки, резала их и нанизывала на нить, чтобы сушить под навесом. Больше мне не разрешали ничего. Сидя в застеленном одеялами кресле на улице. Передо мной стоял невысокий стол, который собрал муж, чтобы не наклоняться низко к полу и не тянуться высоко – иногда его забота становилась больше похожей на сумасшествие.