Идеальный парень

Ради сохранения рассудка я решил, что сейчас не время объяснять Алексу все тонкости употребления сленга.

– Я спрошу у Оливера, свободен ли он, – сказал я и быстро убрался в свой кабинет, задержавшись ненадолго у кофемашины.

После воскресенья мы с Оливером время от времени обменивались фиктивными любовными посланиями, которые довольно быстро стали почти неотличимы от настоящих. Телефон всегда был под рукой, и мое восприятие времени теперь зависело от распорядка дня Оливера. Первое сообщение он всегда присылал мне рано утром, обычно с извинениями, что без дикпиков. Затем молчал до ланча, так как все это время занимался важными юридическими делами, а иногда продолжал работать и во время ланча, тогда я в течение всего дня не получал от него весточек. Ближе к вечеру он писал до и после посещения тренажерного зала, старательно игнорируя мои просьбы прислать свежие фотки его пресса. А когда он уже ложился спать, я забрасывал его назойливыми вопросами о книгах, которые он читал (с сюжетами этих книг я, как правило, знакомился в «Википедии»). В общем, все это длинное вступление служит только для того, чтобы сказать, как сильно я удивился, когда в 11:30 он неожиданно позвонил мне.

– Ты ошибся номером или кто-то умер? – спросил я.

– Ни то и ни другое. У меня было безумное утро, и я подумал, что будет немного подозрительно, если после такого я не позвоню человеку, с которым вроде бы как встречаюсь.

– То есть ты хочешь сказать, что твои коллеги заметят, как ты звонишь мне, но не обратят внимания на слова «вроде бы как встречаюсь»?

– Ты прав. – На минуту он замолчал. – Наверное, мне просто нужно было с кем-то поговорить.

– И ты выбрал меня?

– Я подумал, что если дам тебе повод посмеяться надо мной, мне самому станет легче.

– Странный ты человек, Оливер Блэквуд. Но если хочешь, чтобы над тобой посмеялись, я тебя не подведу. Что стряслось?

– Иногда люди только вредят себе.

– Так, если ты будешь продолжать в том же духе, боюсь, у нас ничего не выйдет.

Судя по всему, он пытался успокоиться и отдышаться.

– Ты, наверное, знаешь, что обвиняемые порой меняют свои показания, и нередко это происходит прямо во время судебных заседаний. Сегодня моего клиента спросили, почему на первых допросах по делу об ограблении он утверждал, что у него был сообщник. Которого я буду называть, скажем, Барри."

"Пока Оливер рассказывал эту историю, интонации его голоса словно говорили: «Я изо всех сил стараюсь, чтобы даже мелкие воришки имели право на справедливый суд». Это вызвало у меня смешок намного раньше, чем следовало.

– Над чем ты смеешься?

– Над тобой. Мы ведь, кажется, договорились.

– Но, – возмутился он, – я пока не сказал ничего смешного.

– Это тебе только кажется. Продолжай.

– Ты меня смущаешь.

– Извини.