Идеальный парень

То есть… – он удивленно моргнул, – ничего не понятно. Он же твой отец, и у него рак.

– А еще он бросил нас с мамой. Ты же наверняка об этом знаешь.

– О чем?

– Об Одиллии О’Доннелл и Джоне Флеминге. Большая страсть, бурное расставание, маленький ребенок. Ты не читаешь газет? И Бридж тебе ничего не рассказывала?

– Я знаю, что ты имеешь какое-то отношение к знаменитостям. Но для меня это не очень важно.

С минуту мы сидели молча. Одному богу известно, что в тот момент творилось в моей голове. Я был совершенно сбит с толку. Я всегда терпеть не мог людей, которые считали, будто они знают меня только потому, что где-то прочитали обо мне, посмотрели передачу или послушали подкаст, но к этому я уже привык. Причем настолько привык, что теперь, когда я сам рассказывал другому человеку о своей жизни, мне стало немного страшно.

– Я даже не знаю, – сказал я, наконец, – что это: великодушие или равнодушие с твоей стороны.

– Я же притворяюсь, будто встречаюсь с тобой. А не с твоими родителями.

Я пожал плечами.

– Большинство считает, что самое интересное во мне – это мои родители.

– Возможно, ты просто не позволяешь им получше узнать тебя.

– Когда в последний раз кое-кто узнал меня получше… а, забудь. – Я ни за что не стану вспоминать об этом. Только не сегодня. Да и вообще никогда не стану. Я судорожно вздохнул. – Дело в том, что мой отец – урод, который обращался с моей мамой как с дерьмом, а теперь, когда он решил вернуться на сцену, ведет себя, словно ничего такого не случилось, только все это вранье, и меня это порядком задолбало.

Оливер наморщил лоб.

– Теперь я понимаю, как все это непросто. Но если он действительно может умереть, то, наверное, тебе нужно хорошо все обдумать и не принимать поспешных решений, которые ты уже не в силах будешь изменить.

– И что все это значит?

– Если случится самое ужасное, впоследствии ты можешь пожалеть о том, что не дал ему шанса, но будет уже поздно.

– А что, если я готов пойти на такой риск?

– Это твое право.

– Ты будешь хуже думать обо мне? – Я откашлялся. – Хотя, казалось бы, о таком, как я, хуже думать просто невозможно.

– Я не думаю о тебе плохо, Люсьен.

– Но ты ведь считал меня самолюбивым засранцем, который отменяет свидания ради развлечения.

В этот момент его щеки слегка порозовели."

"– Прости. Я был расстроен и несправедлив к тебе. Но в свою защиту скажу: как, по-твоему, я должен был вычислить, что твой поступок стал результатом загадочного звонка от твоей матери – живущей в затворничестве рок-иконы прошлого – и известия о том, что оставивший тебя отец, который опять оказался в центре внимания и вызывает у тебя лишь жгучую ненависть, болен неизлечимой болезнью?

– Совет от профи: либо ты извиняешься, либо оправдываешься. Не делай этого одновременно.

– Ты прав.