Идеальный любовник

Его сновидения были так эротичны, как будто он объезжал диких кобылиц в волшебном краю!

Первый год оказался самым трудным. Потом Шон привык ко всему. О'Тул укрылся в железном панцире, защищавшем его от всех эмоций, кроме одной — жажды мести. Ненависть огненным живым существом поселилась в его душе.

Он держал в узде боль, голод, усталость, печаль и большинство воспоминаний. Его мысли о доме были пропитаны таким горьким чувством вины, что он поклялся не думать больше о родных, пока не обретет свободу. Но вот поразмышлять о семье его врага — это совсем другое дело. Ненависть к Монтегью распространилась на всех его близких. На его брата графа Сэндвичского, племянника Джека, жену Эмбер, сына Джона и дочь Эмерелд. Он отомстит им всем. Каждый вечер Шон повторял словно литанию[6]: «Я их достану, даже если мне придется ради этого спуститься в ад!»

Шон О'Тул ел все, что попадалось ему под руку. Его не смущало, что сухари кишели амбарными долгоносиками, жидкая овсяная каша прогоркла, хлеб заплесневел, а вода воняла. Он из всего извлекал пользу. Благодаря юности и силе Шон подчинил себе многих арестантов постарше и послабее и отбирал у них еду. Он делал это, не мучаясь чувством вины, потому что совести у него не осталось.

Постепенно тяжкий труд иссушил налитую, упругую, юную плоть. Шону доставалась самая тяжелая работа по сравнению с остальными осужденными на «Справедливости». Но он получал удовольствие от трудностей, потому что благодаря им становился сильнее, выносливее и крепче. По истечении второго года заключения его больше не приковывали к борту судна. Шон решил, что лучше быть прикованным к другому узнику. Таким образом хотя бы одна рука оставалась свободной.

На третий год О'Тул научился справляться со своим гневом, во всяком случае, не давал ему воли. Шон частенько отпускал сардонические замечания и остроты, так что даже охранники смеялись. Ирландское желание выжить въелось в его плоть и кровь, подкрепленное надеждой и верой в судьбу. Голод, убийства, порабощение, преследования, выпавшие на долю его предков более чем за шесть веков угнетения Ирландии, подарили Шону умение контролировать себя, столь необходимое ему, чтобы выжить. Единственное, что он не мог контролировать, не хотел контролировать, это свою жажду мести.

Мысли об отмщении стали его единственным удовольствием. Он не мог расстаться с талисманом, постоянно напоминавшим ему о прошлом, — со своим изуродованным большим пальцем. Смерть оказалась бы слишком легким наказанием для его врагов. Смерть — это нежное, мягкое воздаяние. Жизнь, ставшая несчастьем, — вот он ад. Жизнь — вот истинный ад на земле! Шону хотелось, чтобы все его враги прожили достаточно долго, чтобы вынести все страдания, всю боль и унижения, которые он для них задумал.