Идеальный любовник

Уродливый особняк из красного кирпича на Портмен-сквер, наполненный антиквариатом, казался мавзолеем без смеха ее матери. Девушка ощущала невосполнимость потери, опечаленная отсутствием матери, словно та умерла. Ей очень хотелось учиться в школе, что было бы счастливым избавлением, но отец тут же убил эту надежду. В школе она ускользнет из-под его контроля, а это неприемлемо для Уильяма Монтегью.

Вместо этого он нанял гувернантку, миссис Ирму Бладжет: ревнительницу дисциплины, тюремщицу, шпионку и доносчицу. Высокая женщина подавляла Эмерелд, или Эмму, как ее теперь называли.

После ослепительной красоты матери дочери Монтегью было трудно даже смотреть на миссис Бладжет. Ее глаза вылезали из орбит самым непривлекательным образом, но не упускали ни единой мелочи. Фактически безгубый рот скрывал мелкие и острые зубки.

Уильям Монтегью ничего не забыл, когда объяснял гувернантке ее обязанности:

— Я хочу, чтобы вы уничтожили малейший след ирландского происхождения в моей дочери. Ирландцы приводят меня в ужас! Ее не должны больше знать как Эмерелд. С этого момента она только Эмма. Я также хочу, чтобы изменился ее внешний вид. Начните с волос. Я хочу, чтобы вы изменили все — одежду, речь, книги, музыку, привычки и сломили ее неповиновение. Ее мать была развратной женщиной, так что вы обязаны следить, чтобы в дочери не проявилось ничего подобного. Я хочу, чтобы она была послушной, целомудренной и кроткой.

Со дня приезда миссис Бладжет жизнь Эммы стала сплошным кошмаром. Все зеркала убрали, еду давали маленькими порциями и наказывали за каждое слово, за каждый поступок. Ее волосы остригли и заставляли бесконечно повторять монотонные молитвы, чтобы удержать от греха и очистить от дьявола.

Миссис Бладжет целиком и полностью разделяла мнение Монтегью, что забывать о розге — значит портить ребенка. Когда Эмма горько пожаловалась отцу, что гувернантка подняла на нее руку, тот грубо уверил ее, что если она еще раз даст этой достойной женщине повод избить себя, то пусть ждет еще одной порки после его возвращения домой.

Молча страдая, Эмма упрекала мать за то, что та обрекла ее на безрадостную жизнь, которая теперь потеряла для нее всякий смысл. Мысленно она разделила свою жизнь на два периода — до праздника у О'Тулов и после него. В тот день начались ее ночные кошмары.

Дни были бесцветными, а по ночам ей спились тягостные сны. Эмма видела свою мать, но это никогда не приносило ей удовольствия. Обвинения, взаимные упреки и слезы наполняли эти ночные видения. Сон с участием Шона возвращался к ней снова и снова, начинаясь всегда одинаково, но заканчиваясь по-разному.

Эмерелд лежит на сахарно-белом песке в лучах солнечного света, под мягким морским бризом, играющим ее темными кудрями.