Идеальный любовник

Она высоко держала голову, вежливая улыбка застыла у нее на губах, но самой ее как бы не было здесь.

Девушка не слышала поддразнивающих прощальных слов Шеймуса, не почувствовала поцелуя Кэтлин на своей щеке. По дороге обратно на Англси Джон не умолкал. Грейстоунс произвел на него такое впечатление, что он казался совершенно другим человеком. Один рассказ следовал за другим, а Эмерелд, онемевшая от несчастья, молча стояла рядом с ним у поручней. Она мало что услышала из рассказанного братом, но от нее не укрылось, что Джонни просто влюбился в Ирландию и всех ее жителей. Эмерелд мысленно отрешилась от Джонни и отчаянно цеплялась за поручни, думая о том, как долго она еще удержится на ногах.

Наверху, на юте, Джек Рсймонд доложил Уильяму Монтегью кое-что из услышанного им за день:

— Сэр, в Грейстоунсе есть своя часовня, где они служат католическую мессу, и я слышал, что сегодня вечером они отправят ружья в Мэйнут в повозках.

— Я не знаю о Фитцжеральдах и О'Тулах только какие-то мелочи, Джек, — спокойно отозвался дядя. «Но эта информация как раз из их числа, — добавил он про себя. — Господи Боже, этот чертов граф Килдэрский по уши погряз в предательстве!»

Племянник не открыл дяде всего, о чем узнал. Он наслаждался сведениями об Эмбер и Джозефе О'Туле, почти злорадствовал. Этими сведениями Джек мог шантажировать так много людей, включая и Эмерелд, что не знал, с кого же начать. Пока что он решил придержать этот секрет. Это слишком серьезный козырь, чтобы выкладывать его, не обдумав все как следует.

Стоило Эмбер увидеть лицо дочери, как она сразу же поняла, что случилось что-то серьезное. Эмерелд побелела как полотно и едва держалась на ногах.

У Уильяма на лице читалось самодовольное выражение, как будто ему удалось совершить нечто очень умное, а Джонни без умолку говорил о лошадях О'Тулов. Эмбер тут же поняла, что мужчины выпили, и подумала, не это ли причиняет страдания дочери.

— Эмерелд? — мягко окликнула она.

Черные ресницы медленно поднялись, выпуская наружу бушевавшее зеленое пламя.

— Да, мама.

В голосе дочери звучали обвинение и осуждение. Рука Эмбер взлетела к груди, ее мучило предчувствие.

Раньше между матерью и дочерью царило абсолютное доверие. Что же произошло сегодня, что нарушило его? Это невозможно, воображение отказывало ей.

Эмбер повернулась к сыну, боясь выяснить, почему у дочери такое странное настроение.

— Я так рада, Джон, дорогой, что ты повеселился. Ты обо всем расскажешь мне утром. — Она нервно облизала губы и снова взглянула на Эмерелд. «Ее что-то глубоко ранило сегодня. Господи, что они с ней сделали?» Она снова посмотрела на мужа. Он явно лопался от желания сообщить новости. — Ты о чем-то хочешь мне сказать, Уильям?

— Если честно, то да.