Идеальный любовник

Он окружил ее вниманием, воздавая должное ее красоте, восхваляя ее достоинства, так что, предложив Эмерелд выйти за него замуж, немедленно получил положительный ответ. В то же самое время он, не ведая жалости, искушал ее, пытаясь добиться близости.

Шон подкарауливал ее в каждой комнате, воровски срывал поцелуи, дразнил, касался, нашептывал, смеялся. Он не оставил ей ни малейшей возможности отвергнуть его, но каким-то чудом Эмерелд удалось удержать его если и не на расстоянии вытянутой руки, то, во всяком случае, в нескольких дюймах от заветной цели!

Наконец отец Фитц сказал им, что это просто скандал — откладывать так долго священное таинство брака, если их союз уже увенчан двумя детьми. Эмерелд смягчилась и разрешила священнику огласить в церкви имена вступающих в брак.

Шон тяжело вздохнул:

— Это значит, еще три воскресенья. Я не могу больше ждать. Ты уже достаточно меня помучила!

Эмерелд бросила на него взгляд из-под ресниц:

— Ирландец, я еще и не начинала.

В последнюю неделю воздержания ее сны стали совершенно непристойными, заставляя с любопытством гадать о том, что же тогда снится ее любовнику. Она краснела от одного взгляда О'Тула и чувствовала возбуждение, стоило ей завидеть его или услышать его низкий голос. Они проводили все дни вместе, расставаясь только у дверей своих спален.

Шон выезжал с ней верхом, они выходили в море, плавали. Граф возил ее и в Дублин в театр. Где бы они ни были, он, как бы случайно, дотрагивался до нее, а в каждом слове звучали отголоски любовной игры. Шон не мог просто ухаживать, он соблазнял ее, бесстыдно и нагло!

В зеркале Эмерелд увидела, как открылась дверь и в комнату вошла Эмбер.

— Дорогая, все уже пошли в церковь. Пора.

— Мама, ты такая красивая в этом платье цвета лаванды. Ты готова отдать меня?

— Мне кажется, что Шон О'Тул забрал твое сердечко, когда тебе было шестнадцать.

— Да, это так.

Фитцжеральды набились в домовую церковь до отказа. Эмерелд шла по центральному проходу под руку с матерью. Она чувствовала себя ирландкой до мозга костей в своем кремовом льняном платье, украшенном старинными ирландскими кружевами. Ее лицо осветилось любовью, когда она взглянула на своих малышей на руках у нянек. Потом Эмерелд посмотрела на Шона, ожидающего ее у алтаря."

"Он снова стал тем любящим веселье молодым человеком, каким был в дни их знакомства, но очарование юности ушло навсегда. Высокие скулы, темные стальные глаза и скульптурно вылепленные черты лица придавали ему классический кельтский облик. Когда Эмерелд встала рядом с ним у алтаря, он ослепил ее нахальной улыбкой самоуверенного самца. «Мой ирландский принц. Как же я люблю его».

Аромат свечного воска смешивался с благовониями и благоуханием роз в волосах невесты.