Идеальный хищник

Разумные люди могут получать взаимное удовольствие без риска, если заключат честный договор, — кивнул он, делая еще глоток.

— Я не об этом! — раздраженно отмахнулась я. — Когда человек близкий, твой — с ним не нужны договоры, с ним и так спокойно и безопасно!

— Когда он твоя «вторая половинка»? — Филипп даже поставил бокал на столик, чтобы обозначить пальцами кавычки. — Мне казалось, взрослые люди в это давно не верят.

— Может, я недостаточно взрослая?

Мохито мне внезапно надоел, да и горло саднило от ледяной крошки в нем."

"Не только горло — меня знобило всю целиком. Кожа была ледяной, не помогало даже тепло камина. Панорамные окна не добавляли уюта — этой холодной весной вид на сад был скорее унылым.

Я отставила бокал на столик и поднялась с кресла.

Филипп посмотрел на меня с удивлением.

Которое обратилось в шок, когда я сделала пару шагов на цыпочках босиком и нагло забралась к нему на колени. Как кошка.

Взяла его руку и обняла себя, показывая, что надо делать.

Его тело напряглось до каменного состояния, он даже дышать перестал.

15. Коньяк

Опытный мужчина Филипп Завадич, число женщин у которого явно было трехзначным, если не больше, внезапно сделался неловким, словно пубертатный подросток, который не знает, куда девать руки, целуясь с девушкой.

Его ладони, которые я сама положила себе на талию, не сдвинулись ни на миллиметр.

Но голос был спокойным. Он попытался продолжить разговор так, будто ничего не произошло и я по-прежнему чинно сижу напротив него в кресле.

— Хорошо, Вера. — Легкое напряжение в низком голосе Филиппа выдавало его. — Давай обсудим все еще раз. Что ты хочешь за наши отношения? Больше денег? Скажи сумму.

— «Если женщина знает себе цену — значит, она ее уже называла»… — задумчиво процитировала я какой-то статус из ВКонтакте. — Я вот не называла, поэтому понятия не имею. Как-то не приходилось раньше думать в эту сторону!

— Денег тебе мужчины не давали, значит?

— Нет. Если не считать совместный бюджет с мужем.

— А подарки хоть дарили? — нахмурился Филипп.

— Подарки — да!

Тут, слава богу, было чем похвастаться.

Не здесь и не сейчас, но среди подружек — непременно.

— Ну, допустим, я тебе подарю что-то на ту сумму, что давал наличными, — продолжил Филипп. — Тебе не будет обидно, что вместо бесполезной цацки ты могла бы купить машину получше? Ты этот модный гвоздь от Картье не продашь даже, кроме как по цене лома. Драгоценности перестали быть надежным вложением.

— Нет…

Я задумалась, ерзая у него на коленях.

Филипп, наконец, отмер и обнял меня уже по-человечески, согревая своей нежностью.

Его слова противоречили его действиям.

Он говорил как человек, который не понимает никаких отношений, кроме рыночных.