Идеальный хищник

Я, конечно, успела подумать, как было бы любопытно проверить в деле «рекламные» теги из приложения для проверки номеров.

Но можно уже не беспокоиться — один из них точно правда.

Извиваюсь под точными горячими ударами его языка. Зарываюсь пальцами в короткие жесткие волосы Филиппа, намереваясь удержать его на месте во что бы то ни стало.

Но загнать хищника в клетку не так-то просто.

Особенно, когда он дорвался до добычи.

Завадич выпрямляется, стаскивает с себя пиджак, бросает на пол, расстегивает манжеты рубашки, и пока я дрожащими пальцами справляюсь с ее пуговицами, ловко избавляет меня от кофты и лифчика. Впечатывает в стену, прижимаясь голой кожей к груди и обводит языком мои губы. В его вкус виски вплетается мой пряный вкус, и я понимаю, что мне до одури нравится этот коктейль.

Можно мне еще?

Спальня на втором этаже и по пути туда мы теряем на лестнице остатки одежды — его галстук, мою юбку, его брюки, мои драные колготки. На пороге остаются туфли и ботинки.

Последними сдаются мои трусики, подцепленные длинными пальцами и стянутые в мгновение ока.

— Можно я в душ? — оглядываюсь на туманно-белую дверь, явно ведущую в ванную.

— Обойдешься! — отрезает он. — Я хочу чувствовать твой запах.

Холодный серый шелк постельного белья скользит под кожей, когда он опрокидывает меня на кровать. Филипп медлит, стоя надо мной, распростертой перед ним, готовой ко всему.

Захватывает дух от того, как он красив.

Не только потому, что у него поджарое тело атлета без единого грамма жира, но и без неестественных бугров мышц. Потому, что в каждом его движении сквозит хищная уверенность, а во взгляде прошибающее насквозь откровенное желание.

— Что ты так смотришь? — спрашиваю полушепотом, потому что голос отказывается мне повиноваться.

— Ты очень красивая.

Каким-то звериным, нечеловечески слитным движением он опускается на меня, раздвигает колени, помещаясь идеально между ними.

Его зрачки пульсируют в такт тяжелому дыханию, и я содрогаюсь от предвкушения.

Никогда в жизни первый секс с новым мужчиной не вызывал у меня таких чувств — никакой неловкости, никаких лишних мыслей или беспокойства.

Он знает, что делает — и я подчиняюсь.

Его губы касаются меня так нежно, что от этих осторожных ласк кожа становится чувствительнее в миллион раз. Я вся теку, но он не торопится входить в меня.

Филипп неспешен — он чертит языком узоры на моем животе, и каждого касания я жду со все возрастающим нетерпением.

Когда он наконец накрывает меня всем телом, я встречаю его язык, раздвигающий мои губы и его член, погружающийся в меня, долгим стоном, вибрирующим во всем теле и сливающимся с его низким стоном.

И снова он сотворяет это чудо — он наполняет меня не собой, он наполняет меня летней солнечной радостью.