Идеальный грешник

Что еще тебе не нравится, кстати?

— Не нравится, что ты такая охренительно сексуальная и горячая, наверняка мокренькая уже, еще и в чулках, и так далеко от меня, — прошипел Марс, дотянулся, накрыл ладонью аккуратную грудь поверх белья, и теперь настала очередь Жасмин постанывать от откровенных касаний.

Но девчонка решила его прикончить, не иначе. Качнулась вперед, опалила дыханием его живот, отчего мышцы мелко задрожали. И пока Марсель шипел и пытался хоть как-то успокоиться, Жасмин уже справилась с его брюками и выпустила на волю дикого зверя, то есть готовый взорваться удовольствием член.

Марс реально едва держался, видя убойную картинку: его девочка замерла в паре чертовых сантиметрах от головки, а на губах — улетная улыбка, нереально красивая.

Марс и не помнил, сколько раз ему отсасывали, но вот такого... точно не было. И даже язык не повернулся бы, произнести сейчас что-то пошлое.

Он, походу, реально размяк. Да и говорить внятно сейчас не очень получалось.

Он уже не особо сдерживался, когда малышка скользнула кончиком языка по каменному «стояку». Наверное, все ж матерился. Плохо соображал. Как будто затмение накатило.

Очнулся, когда зарылся руками в длинные пряди, а бедрами вбивался в нежный ротик. Но Жасмин не возражала. Он четко слышал ее стоны, переходящие во всхлипы.

Млять! Твою ж мать. Он ведь не полный кретин, чтобы спустить вчерашней девственнице в рот. Держался, оттягивая разрядку.

А Жас... Эта девчонка изводила его плавными движениями губ, влажного языка, пальцев, которые скользили по стволу, сдавливали именно так, как Марсу нравилось.

Порочная малышка! Охренительно прекрасная... И такая... Такая... Вся его!

Марс каким-то чудом успел подхватить Жасмин за долю секунды прежде, чем его скрутило мощными спазмами. Рыча и матерясь, он впился во влажный рот, врываясь своим языком.

Жас так и не опустила своей ладони, продолжая ласкать возбужденную до боли в паху плоть пальцами, а Марсель зажмурился, чувствуя, как весь чертов мир крутится каруселью перед глазами.

Марсель едва мог справится с ощущением сжавшихся тисков в груди, сердце готово было выпрыгнуть, по всему телу еще бились волны наслаждения, но парень понимал, что его девочку нельзя оставлять без обещанного десерта."

"А потому Тарновский ловко перевернулся, меняясь с Жасмин местами. Теперь уже она лежала под ним, ослепляя его красотой румяных щек, «поплывшего» взгляда и натертых розовых губ. Он все никак не мог избавиться от картинки, где Жас не выпускала его члена из своего рта. Даже ему, прожженному и порочному засранцу эта картинка казалась невероятно крышесносной. Чистый кайф и вынос мозга на полную.

Марс медленно склонился к лицу Жасмин, подхватил ртом тонкую кожу на подбородке, добрался до мягкой улыбки, облизал.