Идеальный грешник

Раз уж Жасмин, падчерица Карла Тарновского, целуется с Марселем Тарновским, растеряв всякую скромность и позабыв о правилах приличия, то, очевидно, он и есть ее парень.

По крайней мере, парочка не собиралась отлипать друг от друга, даже когда весь торт с лица Марселя был стерт.

— Вот здесь еще кусочек остался, — лукаво улыбаясь, сообщила Жасмин, разглядывая Марселя и сидя на его коленях.

К слову, Тарновский будто не замечал свободных стульев, держал весь остаток вечера девушку на своих коленях. А та, улыбаясь и смеясь, не возражала даже.

Гости, если и были повергнуты в шок всем происходящим, то виду не подавали. Самые любопытные порывались заговорить с Карлом и Агатой на тему отношений между молодыми людьми. На что Карл невозмутимо отвечал:

— Что значит: Жасмин встречалась с Мирославом? Это берд. У них с Марселем уже давно серьезные отношения!

Приглашенные гости были немного дезориентированы. Но предпочитали больше не развивать эту тему, списав все на ошибку журналистов. Ну а события со свадьбы и подавно казались чем-то древним, не стоящим внимания. Или же там, на балконе был и вовсе Мирослав с Соломовой? Или нет? Да, скорее всего, Мирослав. Или же ничего и вовсе не было? Не мог ведь преуспевающий бизнесмен, помощник самого Карла Тарновского и его воспитанный и благородный сын вести себя подобным образом! Нет, все это выдумки. Определенно! Просто слухи. А что касается Соломовой, так ее и не пригласили. А вот Иван Соломов появился в обществе приятной незнакомки. Так что, определенно, слухи распустила именно сама Инга Соломова — бывшая, недовольная, брошенная жена Ивана, друга Тарновских. И уже к завершению вечеринки весь свет сошелся на мнении, что совсем скоро состоится свадьба Марселя Тарновского и Жасмин Медаевой. А про Соломову никто больше не вспоминал.

Эпилог-бонус

Прошел почти месяц с того дня, как Мирослав Тарновский стал старше на целый год. Старше и свободнее.

Воспринимал ли он отношения с Жасмин серьезно? Да, бесспорно. Сама девушка ему нравилась. Ему нравилось проводить с ней время, болтать с ней, слушать ее разговоры об учебе, о семье, о маме, о подругах. Она нравилась ему, да.

Вот только теперь, когда все встало на свои места, Мирослав отчетливо понял одну простую вещь: Жасмин он воспринимал хорошим другом, сестрой, а вот не видел ее спутницей жизни.

В отличие от Марселя. С братом все понятно.

Удивительно, но Мирослав был невероятно горд за своего оболтуса-близнеца, который не проморгал свое счастье. И брат изменился, с этим не поспоришь.

Нет, для чужих или просто знакомых Марс Тарновский так и остался резким, категоричным, склонным к скандалу и сквернословию молодым мужчиной, но стоило малышке Жасмин оказаться в поле его видимости, как он тут же менялся.

Казалось бы, неуловимо.