Мой идеальный смерч. Дилогия

– Верю я. – Парень привлек девушку к себе, поцеловал в лоб, и опять крепко обнял. Дима так и не мог сказать ей, что им лучше всего вообще больше не видеться. Чтобы не мучить друг друга.

– Я люблю тебя, – как какое-то древнее заклинание, повторила девушка, тая в его руках – от его близости даже голова кружилась. И почему она его раньше не замечала? Те годы, пока они вместе учились? Почему, как и Машу Бурундукову, считала обычным неперспективным дураком?

– Я люблю тебя. Как трогательно. Если бы я был пастырем, я бы обязательно вас обвенчал. Прямо на месте. – Раздалось внезапно за их спинами, и Дима с Олей почти одновременно повернулись назад. На них, прищурившись, смотрел Никита. Сейчас даже элегантный костюм и часы из белого золота на руке не делали внезапно появившегося тут Кларского похожим на воспитанного и хорошего мальчика. Его истинное лицо проявилось настолько четко, что Оля за пару секунд ощутила, что и Никита умеет играть свою роль также хорошо, как и она сама. Правда, эти мысли в ее голове тут же перекрылись железной планкой страха. Тайное – то тайное, что она так яро скрывала – стало явным!

Чащин резко отпустил девушку и загородил ее спиной. От ужаса у Оли сдавило виски. Откуда этот монстр здесь? Что ему надо?!

– Не ждали? – хмуро спросил Ник.

– Не ждали, – смело отозвался Димка, засовывая руки в карманы. – Что хотел?

– Что хотел? – срывающимся от ярости голосом спросил Кларский. – Мимо просто так проходил. Хамишь, сученок?

– По делу спрашиваю.

Этого ответа Никита не выдержал и резко ударил друга в лицо рукой, на которой не было кастета, а после бросил на землю. Это оказалось легко – Дима не сопротивлялся. Ник с силой поставил ногу ему на грудь, так, что Чащин закашлялся, и наклонился к нему, яростно осклабившись. Он, наконец, дал волю своим эмоциям. Трещина на гранитной темно-бордовой с синими прожилками скале, носящей его имя, умудрилась расколоть ее на две части. Посредине теперь мерцала тусклым темно-янтарным огнем сердцевина скалы, до этого ранее бережно хранимая гранитными твердынями.

– Да ты настоящий друг, Nзапрещено цензуройN, – прошипел Никита. – Ты знаешь, что я с тобой сделаю сейчас?

– Знаю, – сдавленно ответил Димка. Он, действительно, знал. Знал, но не боялся. Ник убрал ногу, давай возможность Чащину подняться. Поверженных противников ему бить не нравилось. Парень поднялся на ноги, понимая, что с трудом может совершать глубокие вдохи и выдохи, и что в районе его солнечного сплетения пульсирует тупая, пока еще приглушенная боль, готовая вот-вот взорваться болевым взрывом, и тут же получил еще пару ударов: по лицу и по корпусу. Блокировать смог только один – такая хорошая реакция и скорость была у его противника.