Мой идеальный смерч. Дилогия

Конечно, жаль было, что мы проворонили Никиту и чертову Князиху, но вернуться в прошлое и все исправить мы все равно не могли, хотя, если у Сморчка есть друзья – практикующие маги, то мы могли бы попробовать это сделать…

Жаль, до моего дома мы приехали невероятно быстро – наслаждение ветром и шумом колес кончилось – я толком не успела его распробовать: в темноте оказалось ехать куда круче, чем при солнечном свете. Мы ехали бы гораздо дольше, если бы попали хоть в одну самую захудалую пробочку – но нет, сегодня дороги были пусты, как будто бы хозяева личных авто распродали свои машинки, решив разъезжать по городу на общественном транспорте.

Когда мы оказались около моей родной блочной девятиэтажки, я со вздохом сожаления, одновременно веря и не веря, что этот сумасшедший денек закончился, слезла с полюбившегося «Выфера», отдала шлем и, еще раз тяжко вздохнув, сказала:

– Ну, пока.

– Не пока, а до встречи, – отвечал парень. Лицо его было умиротворенным.

– Ну, до встречи.

– До скорой, – уточнил он.

– Ага, – свидимся мы, вероятно, через два дня, в понедельник.

– Я тебе напишу, заряди телефон. Хорошо? – участливый тон заставил меня улыбнуться.

– Заряжу, – заверила его я. – А ты своей умной головой придумывай новые планы. Чтобы Никиточка и ведьма расстались.

– Придумаю. До скорого! – и, улыбнувшись мне напоследок, этот человек-чума завел мотоцикл, развернулся и уехал, скажем так, в темноту.

А я направилась домой, вытащив по дороге птичку-оригами и разгладив помятые крылья пальцем. Ну и чудак ты, Дэн. Прикольный.

Так у орла появилась подружка, а, может и друг, которого звали павлин.

Едва поднявшись на родной пятый этаж, я отперла дверь, как едва не столкнулась со старшим братом. О нем я пару раз упомянула, и сейчас расскажу еще. Братца зовут Федор, и он старше меня на шесть лет. Его любимое занятие – бокс и шпынянье меня, несчастной. В детстве в таинственный процесс под названием «шпынянье» входило физическое и моральное запугивание сестры. К первому относились легкие затрещины и закрывания в ванной комнате (как мера борьбы со мной, когда я особенно мешалась Федьке и его друзьям), ко второму – рассказывание страшных историй, в которых фигурировали зомби желающие откушать человечинки, кладбищенские приведения и обезумевшие мутанты.

Сейчас же братец якобы вырос и просто мною командовал, изобретая для меня идиотские клички, и заставлял готовить и бегать по магазинам, если рядом не оказывалось мамы, а желудок братика был пуст и голоден.

– Где ты была? – поинтересовался Федор. Он возвышался надо мной, присевшей на корточки, чтобы развязать шнурки, всеми своим ста восьмьюдесятью шестью сантиметрами. Здоровый он, накачанный – самый настоящий бугай, короче.