Мой идеальный смерч. Дилогия

Твой зам будет слегка наказан за то, что проворачивал у меня за спиной. И у тебя.

Черноволосый парень улыбнулся. Внутри все восторжествовало. Дед попался на его уловку. Пару дней назад стратег Петр умело подставил своего зама, одного из директоров, решившего вдруг, что «Алигьери» – резиновый, и начавшего поставлять совершенно посторонние наркотические вещества. Смерчинский-младший сделал так, что люди деда узнал об этом, а также о том, будто бы и наркотики, поставляемые Пристанскими, контролировались в клубе именно им, замом. Когда как он, Петр, ничего и знать не знал. Пусть дед думает, что он глупый.

– Да, дед, я тупой. Не видел. – Отозвался он, смиренно опустив голову вниз.

– За спасение братика даю еще один шанс. Последний. Иначе потеряешь не только клуб, – жестко сказал ему Даниил Юрьевич и быстрым шагом ушел вместе с представителями закона. Петр остался вместе с медсестрой, теперь сидевшей рядом с Дэном. А вскоре пришел и его лечащий врач. Еще раз осмотревший раненого.

– Так почему он плачет? – повторил свой вопрос Петр, глядя на иглу в вене брата. – Ему больно?

– Не должно быть больно, анестезия, – покачал головой пожилой уже, но статный, как какой-то величавый князь, врач с седыми усами. – Знаете, молодой человек, жизнь – странная штука, а человеки, – он так и сказал – «человеки», – они вообще необъяснимые существа. У вашего родственника может быть много причин заплакать в таком вот сне, в пограничном состоянии.

– Да неужели? Ни разу не видел, чтобы он рыдал. – Отозвался Петр, глядя с огромным удивлением на то, как по бледным щекам брата катятся крупные слезы. Так в детстве плакала Инга, троюродная сестричка Дэна, когда ее обижали. Петр любил ее обижать, а Дэн защищал, и это был еще один повод для того, чтобы подраться. Они не могли жить мирно.

– Не видели? Ну, посмотрите теперь, – рассеянно отозвался доктор и потер подбородок. – А, вы знаете, этот парень – везунчик.

Петр знал.

– У него проникающее ранение брюшной полости. Но! Не задеты ни внутренние органы, ни крупные сосуды. Не у многих такие «счастливые» раны, поверьте. Процентов 80 моих пациентов с ножевыми ранениями так легко не отделываются. Или даже все 90. Ваш брат потерял много крови, да, к тому же за счет порезов была кровопотеря, но, думаю… – На этом доктор замолчал, потому что увидел, как его пациент медленно открывает глаза. Правда, он почти тут же закрыл их вновь. Но потом опять распахнул, слово боролся сам с собой.

– А вот и пришел в себя наш друг, – весело сказал врач. – Добро пожаловать, Денис Олегович.

Парень едва заметно улыбнулся. Выглядел он очень плохо. Но ямочки со щек никуда не исчезли.

– Я где?

– В больнице, где еще. Вас прооперировали. – Любезно сообщил ему доктор.

– Я весь вымазался в твоей крови.