Мой идеальный смерч. Дилогия

Я ведь правда ему звонила, а он все не брал и не брал трубку!

Маринка покосилась на Чащина, но ничего не сказала, положила руки на стол, на них опустила голову и сказала, что собирается спать. Все-таки переживает из-за Черри.

– Не звонила ты мне. Хотя… Странно, почему ты у меня в черном списке стоишь? – удивленно спросил Дима, рассматривая с недоумением мобильник.

– Как это? – тут же влезла я к нему в телефон. – Эй. Димитрий, чего я вам плохого сделала, что ты меня в черный список поместил, а?

– Да не я это, – поморщился он, – может парни прикололись? Вот кому-то набью я жало. Дебилы.

– Классно сказал, про жало. – Рассмеялась я, все так же глядя в его телефон, в список входящих звонков. – Ой, а кто такая Милая? Это твоя девушка, да?

– Кто? – опешил, по-моему, парень. – Милая? Что еще за Милая?

Я лукаво взглянула на Чащина.

– Тебе лучше знать, что там у тебя за Милая.

– Блин, она сама себя что ли переименовала? – с некоторым раздражением спросил сам у себя Димка и быстро начал переименовывать таинственную Милую на другое имя. Сначала его пальцы нерешительно зависли над клавиатурой, а потом он уверенно напечатал «Виктория».

– Да ладно тебе, – сказала я. – Подумаешь, ты свою девушку зовешь Милая. Это же прикольно. Ты точно милый, – я улыбнулась другу, а потом вспомнила, что вроде бы как, по словам Смерчинского я ему, Димке, небезразлична. Это заставило меня нервно откинуться на спинку стула. Нет, все-таки он – мой друг, мой хороший и надежный приятель-балбес с замашками десятилетнего пацана. Хотя, конечно, в кафе «Чудо» он был хорош – хорош и взросл. Да и его последующие поведение заставило меня немного по-другому взглянуть на одногруппника. Я оглядела русоволосого парня внимательным взглядом: а все-таки он хорош собой, симпатичен, в меру высок, спортивен, может и постоять и за себя, и за девушку, а может и рассмешить и помочь в критической ситуации. Не зря же он после звонка его Вики сорвался с места и поспешил ее успокаивать из-за собаки. Димка – добрый. Добрый и веселый. И, мне кажется, очень заботливый. Все-таки его девушке Виктории повезло.

– Я – милый? – с невольной улыбкой, вдруг заигравшей на его губах, переспросил Чащин, – ты тоже милая. – Потом он словно взял себя в руки и дурашливым голосом добавил. – Временами. Когда твое инфернальное зло засыпает, а в душе расцветают ромашки. И вообще, я вчера виделся с Викой, и она сама себя переименовала на Милую.

– И это она занесла меня в черный список? – поинтересовалась я. Добрая Вика, однако.

– Ну не знаю. Но это точно не я, Маша. На фига мне это делать? Тем более, я хотел поговорить с тобой. Может быть, – его черные глаза стали растерянными, – она нечаянно?

– Ага, нечаянно. Может, она ревнует?

– Чего к тебе ревновать-то? – захохотал парень.