Мой идеальный смерч. Дилогия

Именно там она, глядя на руки парня, вдруг вспомнила кое-что из вчерашних событий в клубе. От обрывочных воспоминаний ее спина и руки покрылись противными мурашками, а лицо то ли побледнело, то ли покраснело.

Кажется, она его домогалась! Вот это позор! Приставала к Кларскому, как сумасшедшая, обнимала, пыталась поцеловать, а он… он ведь ничего с ней не сделал в том кабинете? Да еще и бабочки какие-то вспоминаются.

На самом деле Ника ненавидела насекомых, даже бабочек.

– Почему нервничаешь? – словно прочитал ее мысли Никита, временно отложив вилку и печатая сообщение и изредка поглядывая на гостью.

– Просто так… Скажи, а вчера… Я к тебе… То есть когда я – и я этого не хотела! Я тебя… В общем, ты не делал ничего? – Очень запутанно спросила девушка, залпом выпивая стакан воды.

– Ты о чем вообще? – с интересом взглянул на нее Кларский. – Тебе еще плохо, да?

– У нас что-нибудь было? – собравшись с духом, выпалила девушка.

– Было. Веселая ночь. Бессонная.

– Как???"

"– Ты вчера меня задолбала. – Он поймал взгляд ее расширившихся голубых глаз, понял ход ее мыслей и, терпко улыбнувшись, добавил. – Успокойся. Ты мне не нужна. Ничего у нас не было, твои мечты не исполнились.

– Не мечтаю я ни о чем таком.

– А вчера ночью ты так не думала. Мне стоило бы только распахнуть объятия и сказать: «Ладно, давай», как ты бы меня оседлала. – Ник усмехнулся. – Ты и рисуешь, и умеешь готовить, и иногда так активно… хочешь общаться.

– Этого не я хотела!

– А кто? – и парень рассмеялся.

А потом он был так удивительно добр, что довез девушку до дома.

В этот день они больше не ссорились. А на следующий Ник действительно дал ей обещанные деньги: специально открыл счет для свой так называемой подруги с малиновыми губами и небрежно вручил ей пластиковую банковскую карточку при встрече, сообщив пароль. А в последующие дни Ника стала опасаться Никиту чуть меньше, чем обычно, и когда парень звонил ей на мобильник, перестала вздрагивать или злобно смотреть на экран телефона. Девушка даже случайно обозвала его дядей Укропом однажды. И тут же испугалась, что Кларский за это хорошенько двинет ей по челюсти или по печени, но он только покачал головой, провел пальцами по ее шее, вроде как с намеком и на виду у кучи народа – знакомых его брата, перед которыми они вновь играли пару, – поцеловал ее: не нежно, конечно, а властно и немного жестковато, чуть сильнее, чем нужно сжав свои руки на ее талии.

Для нее стало вполне обычным делом тот факт, что он ее целует.

Ника вообще решила, что ко всему (и ко всем) со временем можно привыкнуть. Никита решил то же самое. И даже подумал, что все уж и не так плохо, как могло бы быть.

Я, сонная и злая, в понедельник притащилась в университет к десяти часам – на консультацию перед будущим экзаменом.