Мой идеальный смерч. Дилогия

Он так прижал ее к себе, что она больно уткнулась носом в его твердое плечо, пахнувшее одеколоном – тем самым, чей аромат заполнил салон «Мицубиси».

У девушки сердце все же упало в обморок, перестав крепиться. Она – солнышко. Солнышко! И это ей говорит этот мерзкий тип с задатками шимпанзе.

– Заткнись, я сказал тебе – заткнись и делай все так, как говорю я, – прошептал ей на ухо едва слышно Ник, крепче сжимая объятия. Ему тут же захотелось провести рукой по прямым волосам и сжать их в кулаке. Это разозлило Никиту еще больше.

А его брату надоело молчать и смотреть. Он заговорил, и тон Марта тут же изменился.

– Ты где так долго был, олень? – обратился к Никите, задумчиво покачивая бокалом с соком, молодой мужчина. – Я обязан тебя ждать целыми сутками? Ладно, на этот раз тебя прощаю. Помирись со своей Никой и идемте в дом. Нас ждет ужин. Детка, Ника, не кричи на него так, – и он подмигнул будущей, как искренне считал, невестке. – Он не такой тупак, каким кажется. Мой братишка почти не тупит. Оу, смотри-ка, на малом тоже оранжевый цвет есть. – И он кинул взгляд на левый кулак братишки, на котором до сих пор был намотан боксерский ярко-оранжевый цвет. – Ну вы даете, детки. Расческа, бинт… Романтика, да, Никки?

– Да. – С трудом выговорил Никита, узрев на столике оранжевую расческу. И тут же принялся стягивать боксерский бинт с руки – оказалось, они были совершенно одинакового тона. – Пошли, дорогая, в дом.

– Отстань от меня! Я не его девушка! – Завопила Ника назло парню, плюнув на все его предупреждения, потому что не понимала, зачем он врет своему опасному брату. Все еще не может перестать прикалываться? А если этот явно бандитский Март рассердиться из-за такой шуточки. Нике не хотелось оставаться в этом местечке где-нибудь под кустом. Ей очень хотелось, чтобы выяснилась правда, и ее отпустили бы домой. Там родители скоро приедут…

– Не его? Совсем-совсем? – сочувственно спросил Андрей.

– Совсем-совсем. Я его один раз в жизни видела! Я вообще его ненавижу!"

"– Маленькая моя, замолчи, – положил руку на талию девушке Никита. – Прости меня, и давай помиримся.

– Сейчас… – И в это время светловолосая скандалистка почувствовала, как в ее бок уперлось что-то острое и холодное. Она, ни будь дурой, тут же замолчала.

– Еще раз скажешь что-нибудь не то, ты – покойница, – предупредил ее Ник, почти не раскрывая губ и продолжая улыбаться, глядя на вставшего брата, намеренного направиться в дом.

Девушка сразу поняла, что у руках у дяди Укропа нож. Ноги у нее подкосились, сердце вновь заволновалось, как живая рыба в супермаркете, к которой подошел продавец.

– Да, конечно, идем в дом, – согласилась она тихим голоском приличной пай-девочки.