Мой идеальный смерч. Дилогия

С «помойкой» то Анька сотрудничала давным-давно, именно он ее со Смерчем как-то и познакомил. А вот малыш Черри показался ей прямо-таки «новой кровью», которую очень хотелось попробовать!

Высокий, с «переломленными» бровями и резкими чертами лица, подтянутый, даже жилистый, этот зеленоволосый взрывной мальчишка с татуировками ей тут же понравился. Он не был не таким милашкой, как этот «плюшевый зайка Дэнчик», но, как уже девушка замечала ранее, именно панка ей очень хотелось немного повыводить из себя. Боже, как он орал и прыгал вокруг нее, когда она немного «поиграла» с его вещами – прибрала их себе! Просто загляденье! А как затравленно глядел, когда она коснулась его руки! А что он будет делать, если она полезет к нему целоваться!

Да, с ним она немножко повеселилась, хотя Черри (вот же имя дурное!) и воспринимал ее, как малолетку-дурнушку. Анька веселилась бы с ним и дальше, но, увы, в этот вечер ее внезапно покинула привычная и такая любимая сестренка-Фортуна, и воровка сделал кое-что не так.

Вернее, решила украсть деньги немного не у того человека. Нет, Дэнчика она не винила – как такого красавчика можно в чем-то винить, на него можно только любоваться и балдеть – Аладдин винила себя. В том, что неправильно подошла к делу и даже лица «клиента» не посмотрела, прежде чем начать «работать»… Увидела спину и успокоилась. Раньше девушка такой беспечной не была, и знала, кого можно «щипать» а кого нет.

Прощай, «папик», прощайте, его милые хрустящие денежки, крахмально-белоснежные банковские чеки и прохладная гладь кредиток… Не получилось с ними ничего сделать, а ведь на них у Аньки были огромные планы: мошенничеством блондинка занималась куда чаще и охотнее, чем карманными кражами: с них она начинала, оттачивая с юных лет воровское мастерство, а потом, как и положено, профессионально подросла, став опытной артисткой-аферисткой.

Не получилось немного улучшить собственное благосостояние. А еще ведь и заплатить пришлось. Не своим, конечно, драгоценным налом, а «папиковским», тем, что у него был с собой в кожаном пухлом кошельке, но его-то деньги Аннета уже явно считала собственностью, и получилось так, будто бы она расплатилась своими почти «кровно заработанными».

Да и на руке теперь от сильной хватки чужих пальцев наверняка синяк останется. Так запястье стиснуть – это уму непостижимое жестокое обращение с девушками! И чувство полнейшей профессиональной непригодности теперь еще долго будет шагать рядом с пепельной блондинкой, весело насвистывая любимый репертуар из шансона. Обидно, однако, что так вышло.

Анька вздохнула и потерла узкое запястье, которое слегка саднило. Но сердце саднило больше – из-за потерянных денег, но сильнее из-за опасности, в которую чуть Анька не попала.