Идеальный вальс

Он наблюдал за ней своими голодными, нежными глазами. То, как он умел гипнотически смотреть на нее, никогда не перестанет волновать ее, всегда будет заставлять трепетать ее тело.

– Мне безразлично, одета леди Элинор, как серый призрак или как леди Годива. Ночь только началась, играет музыка, и я держу тебя в своих руках. Но не так, как я хотел бы... Я бы предпочел тебя целиком.

Он смотрел на нее тем с неутолимым и нестерпимым голодом, от которого по ее телу расползалась пронизывающая дрожь, начинаясь где-то глубоко внутри.

Хоуп тут же позабыла и о леди Элинор, и о тете Гасси. Она отвернулась. У нее пересохло во рту. Отвлекшись, она споткнулась, но он мягко поймал ее и снова закружил в танце. Он так силен! Она вспомнила чувства, охватившие ее, когда он нес ее на руках. И все те возбуждающие ощущения, когда его рот ласкал ее плоть...

Она окинула помещение ищущим взглядом, пытаясь определить, где ее компаньонка, ее близняшка и ее двоюродный дедушка. Все были заняты новым танцем.

– Мы могли бы на несколько минут выйти в сад, – тихо предложила Хоуп. – Никто не заметит. Все слишком сосредоточены на танце, боясь сбиться с шага.

Он провел ее в самый удаленный уголок сада, куда не доходил яркий свет, льющийся из французских окон бального зала на террасу, подальше от фонарей, закрепленных на специальных крючках.

Всюду росли розы, дивный аромат цветов разносился повсюду. Издалека нежно лились звуки музыки. В саду было тихо и спокойно, чисто и немного сыро из-за недавнего дождя. Вечерний воздух был теплым и наполненным очарованием бархатной темноты. Луна спряталась. Ветер едва шевелил листья берез, стоящих вдоль высокой стены сада.

Себастьян обнял Хоуп, и она задрожала, но не от холода. Его губы прильнули к ней с сокрушительной нежностью, поддразнивая, убеждая, пробуждая. Она цеплялась за него, желая и ища большего.

Он крепко прижал ее тело к себе, и она почувствовала себя захваченной в сладостный плен, упиваясь его силой, его жаром и его мощью. Ее собственные ощущения, жар и желание набирали обороты, стремясь сравняться с его.

– Еще, – шептала Хоуп. – Еще.

Она теснее прижалась к нему, желая оказаться еще ближе, касаясь его всего, слепо, благоговейно, ощущая его восставшую твердую плоть, пока еще не зная, как закончить то, что они начали, чего она так страстно жаждала.

Затем его поцелуи углубились, стали дольше, дурманя, словно наркотик. Он целовал ее страстно и жарко, сосредоточившись на ней, только на ней. Она чувствовала его мужской голод и его потребность. Ее собственные женский голод и потребность встретились с его, и жар охватил обоих, как в лихорадке.

Запахи ночи вокруг них сгустились. Себастьян чуть подался назад, тяжело дыша.

– Мы должны остановиться, – простонал он. – Иначе я...