Идеальный вальс

– Да, где ей удается находить такую одежду, выходит за пределы моего понимания. По-видимому, где-то в Лондоне есть душевнобольная, ненормальная портниха, которая творит свои злодеяния и даже получает за это определенную плату. Или, возможно, одежду шьют ее сиротки. Я не знаю. – Он нахмурился. – Уже достаточно поздно. Что, если она не приедет?

– Почему это она не приедет?

Джайлс мрачно буркнул:

Он грустно развел руками.

– Не мучайся, Хоуп тоже пока нет, так что время еще есть. Почему бы тебе не пойти и не развлечься, Джайлс? Здесь очень много красавиц. Не знаю, то ли это игра света и теней на масках, но некоторые леди вполне очевидно посылали мне весьма недвусмысленные авансы, так что...

– В это невозможно поверить! – воскликнул Джайлс странным голосом.

– Это так, уверяю тебя. Одна леди даже предложила...

– Я имел в виду не то, что ты... Посмотри!

Себастьян повернул голову, чтобы проследить за пристальным взглядом Джайлса.

Лестница делилась на два крыла, которые охватывали бальный зал. Хоуп со своей близняшкой, графом Римавски и сэром Освальдом спускалась по правой лестнице, в то время как броская леди Августа в откровенном фиолетовом наряде с оранжевыми и зелеными перьями с двумя другими леди спускалась по левой.

Себастьян выпрямился, увидев свою возлюбленную.

– О, как же хорошо. Она приехала.

Джайлс был в ярости. Он уставился на левую лестницу.

Себастьян попытался разглядеть, что так взволновало его друга, и пожал плечами. Платье леди Августы было как всегда шокирующим, но... Джайлс может гневаться на кого хочет, Себастьяна же сейчас не интересует никто, кроме Хоуп.

У него сдавило грудь и пересохло во рту, когда он пристально посмотрел на нее. Нежное видение, состоящее из желтого, кремового и золотистого цветов. На ней было шелковое платье самых невероятных оттенков желтого, и, когда она двигалась, платье облепляло ее так, словно мед растекался по всему ее телу. Маленький лиф платья из темно-желтого бархата украшала глубокая, треугольной формы, почти прозрачная кружевная вставка в центре. Лиф плотно затянули кружевами и добавили вызывающую золотую тесьму в попытке имитировать цыганский или крестьянский стиль, и все это было дерзко приспущено и обнажало сливочную кожу ее груди.

Она выглядела просто восхитительно. Притягательно. Пожалуй, даже съедобно.

Джайлс, не выдержав, взорвался:

– Это платье просто оскорбление благопристойности! Что, черт возьми, она надела? Ее заставили это сделать, голову даю на отсечение!

Его страстность заставила Себастьяна очнуться от увлеченного созерцания любимой, но Джайлс все еще смотрел на левую лестницу, не на Хоуп.

– О ком ты говоришь? О леди Августе?

– О, не будь смешным! – воскликнул Джайлс.