Идеальный вальс

Хоуп послала Себастьяну незаметный насмешливый взгляд сожаления и только было собралась пройти вперед и сесть там, где ей указали, как вдруг Джайлс воскликнул:

– О боже! Это же мой старый друг Берти Глоссингтон! Эй, Берти, Берти! – он подошел к краю ложи, нагнулся и помахал носовым платком. Затем вдруг застыл и произнес: – Нет, это совсем не Глоссингтон. Жаль.

– Мистер Бемертон! – сердито воскликнула леди Элинор. – Сядьте же наконец и замолчите!

– Буду рад услужить вам, моя госпожа, – насмешливо ответил Джайлс и плюхнулся на свободный стул рядом с леди Элинор, затем добавил громким хриплым шепотом: – досадно, что не пришел Глоссингтон. Вам бы он понравился, леди Элинор. Берти – замечательный парень. Ходячий бочонок веселья.

Леди Элинор вздохнула и приклеилась взглядом к сцене, воинственно приподняв подбородок и давая понять, что следующая реплика даром ему не сойдет. Усмехнувшись, Джайлс откинулся назад, потом обернулся и подмигнул Себастьяну.

Возможно, Себастьян и посмеялся бы над подобной наглостью, вот только сейчас его занимало совершенно другое. Он занял единственное свободное место – слева от мисс Хоуп Мерридью.

Себастьян ощущал запах ее духов, переполнявший его чувства. Он совсем не был к этому готов. Он не имел ни малейшего понятия, как действовать дальше. Он не мог придумать ни одной темы для разговора.

При свете, исходившем от сцены, плечи мисс Мерридью казались соблазнительно гладкими, цвета сливок, а платье словно состояло из соблазнительных изумрудных равнин и возвышенностей.

Завести беседу? Разве мужчина может думать об этом, находясь так близко к мисс Хоуп? Себастьян ни на чем не мог сконцентрироваться. Ни на музыке, ни на затейливом сюжете, ни даже на попытках миссис Дженнер поменяться местами с мисс Хоуп. Хоуп ответила решительным отказом, сославшись на то, что они помешают леди Элинор.

Низкий вырез платья мисс Хоуп придавал ее груди очень соблазнительную форму. Себастьян с трудом мог отвести от нее свой взгляд. Он на глазах превращался в распутника. Мисс Хоуп Мерридью гостья в его театральной ложе. Он обязан исполнять роль хозяина вечера. Он не должен даже мельком смотреть на ее грудь, не говоря уже о том, чтобы представлять себе, как его ладони смыкаются на... а затем его губы...

Себастьян закрыл глаза, стараясь не поддаваться искушению.

Это было ошибкой. В темноте, совсем рядом, он слышал ее нежное дыхание. Как ему удавалось различать такой тихий звук на фоне грохота оперной музыки – оставалось загадкой, но он слышал каждый ее вдох, ощущал каждое движение ее тела, будь то простое перемещение руки или изменение позы на стуле. Тонкий аромат этой женщины заполнил его сознание, в темноте его воображение заработало с новой силой...

Себастьян открыл глаза и выпрямился.