Идеальные разведенные

С ней легко удалось поднять настроение и отвлечься от мрачных тревожных мыслей, всё утро мучающих меня.

— Ай, ну тебя, не смеши, — шипит Саша, и я прямо ощущаю, как она болезненно морщится, — мне даже смеяться больно.

Такую бегемотиху родить!

— На кого больше похожа уже видно? — с интересом спрашиваю я.

— Юля — вылитый Филатов, однозначно, — твердо заявляет Саша, а я несказанно удивляюсь.

— Подожди! Юля? — переспрашиваю подругу.

Саша обреченно вздыхает в трубку.

— Так вроде, когда мы обсуждали имена девочек, Юли в твоем списке не было, — припоминаю я.

Мне снова так смешно, что я напрочь забываю про боль в желудке и тошноту, так навязчиво прицепившуюся ко мне.

— Я, конечно, попыталась возразить ему, но потом решила, что для него это важно. Это его выбор, — смиренно выдыхает Саша. — А сейчас я смотрю на нее, — продолжает Александра, — и мне кажется, что она — сто процентов Юля! — слышу, как улыбается подруга и замолкает.

Представляю, как сейчас она разглядывает доченьку, гладит ее нежное пухленькое молочное личико, маленькую головку и вдыхает такой совершенный идеальный детский аромат. Крепко зажмуриваюсь и стискиваю веки, чтобы не выдать ненужных эмоций.

Доброй белой завистью.

— Третий. Я тебя вижу! Вот, машу тебе, правее смотри, — рыскаю по окнам третьего этажа роддома в поисках Саши.

Вижу улыбающуюся рыжую голову в ужасно широкой сорочке, выглядывающую в окно. Филатова машет рукой и прижимается близко к стеклу. Ее волосы заплетены в косу, из которой торчат медовые прядки, лицо подруги немного отекшее, но широкая счастливая улыбка перечеркивает ее уставший вид.

Я тоже машу подруге и посылаю десяток воздушных поцелуев! Сашка ловит их всех, прижимает к груди и в ответ отправляет свои.

В ее отдельной палате горит тусклый свет, потому что на улице уже стемнело. Не смогла дождаться выписки и приехала повидаться с подругой, тем более Сашуля слезно просила привезти ей обезжиренный кефир, который вместе с подписанной открыткой с поздравлениями я передала через дежурную медсестру.

Помню после рождения Никиты она вот так же упивалась кефиром!

Сашка складывает сердечко указательными и большими пальцами рук и крутит его влево-вправо.

У меня в одной руке телефон, а в другой розовый воздушный шарик с надписью «Счастливая Юлия». Наверное, это становится традицией, потому что практически девять лет назад, я вот также стояла под окнами роддома, держала в руке голубой шар, подписанный как «Счастливый Никита». Разница лишь в том, что со мной рядом находился Игнатов.

Сегодня я стою одна…

Сашка смеется и прижимает ладошку ко рту. Жестами я ей показываю, чтобы она взяла телефон, и набираю подругу.

— Юльку покажи! — прошу Александру.

— Ага, подожди, — скрывается из вида Филатова.