Идеальные разведенные

Тот парень, который к нам подошел, — я опускаю глаза и делаю глубокий вдох, меня по-прежнему мутит и говорить удается с трудом, но это нужно сделать, — Леон, он…

— Твой муж, я понял, — договаривает за меня Егор.

— А он об этом знает? Ну, что он бывший? — с какой-то ядовитой ухмылкой произносит парень, и мне, если честно, не нравится его такой тон.

Я молчу, не знаю, что ему ответить. Долго подбираю слова, одновременно пытаясь справиться с неконтролируемыми приступами тошноты, но Егор опережает и избавляет от необходимости оправдываться:

— Мне глубоко плевать на него, Агата. Ты мне нравишься, мы оба свободны. А то, что твой бывший муж не перебесился, так это его проблемы. Другой вопрос — ты, Агата… — замолкает и смотрит на меня испытывающе, будто хочет заглянуть в самое скрытое нутро, — насколько ТЫ готова к новым отношениям?

Я не успела подумать.

Мне необходимо время разобраться в себе, в своих ощущениях и желаниях. А сейчас на меня давят со всех сторон.

А еще я хочу выйти из машины, вдохнуть свежего воздуха, потому что тошнота становится нетерпимой.

— Я не буду тебя торопить, — Егор отстегивает ремень и дотрагивается тыльной стороной ладони до моей щеки, нежно поглаживая. — Подумай.

— Хорошо. Спасибо тебе, — я безмерно благодарна ему за понимание, за чуткость и сдержанность в поступках и высказываниях.

Я вижу, как Егор тянется ко мне, вижу, как склоняет голову и слегка надавливает рукой мне на затылок, притягивая мою голову к себе. Замечаю, как смотрит на мои губы и понимаю, что должно сейчас произойти.

Потому что не время, потому что не чувствую трепета, потому что меня тошнит, а еще не могу.

Единственные губы, которые целовали меня, — были Леона.

То, что было в старших классах школы — не считается. Те слюнявые детские облизывания и поцелуями назвать сложно. Я их не помню. А потом появился Игнатов: первый и до сегодняшнего дня единственный.

Именно сейчас я чувствую себя изменщицей. Ведь поцелуй — это интимное таинство между двумя, это настолько сокровенно личное, это сильнее, чем секс, глубже, чем симпатия, острее, чем страсть.

Лицо Егора совсем близко, он прикрывает глаза и невесомо касается своими губами моих. А я смотрю на него, не в силах пошевелиться: ни оттолкнуть, ни сказать, ни позволить.

В нос ударяет искаженно-обостренный запах сырой рыбы вперемешку с морепродуктами. Я лишь успеваю быстро отстегнуться, открыть дверь и выскочить из машины, когда содержимое моего желудка извергается прямо на асфальт.

Меня рвет сильно и болезненно.

Я слышу голос, чувствую руки на своей спине, но мне так стыдно и противно, что я невольно блокирую мир вокруг себя.

Это защитная реакция организма. Спрятаться в домик, чтобы не видели и не нашли.