Идеальные разведенные

— Для окончания официальной части прошу каждого расписаться в вашем первом общем документе, — указывает на стол. Ну куда уж там, первом. Расписываемся. — Объявляю вас мужем и женой! Жених, можете поцеловать невесту, — с барского плеча позволяет ржавогубая и недовольно отводит глаза.

Прижимаю Агату тесно к себе и целую глубоко, властно и настойчиво. Нехотя отрываюсь под недовольное пыхтение регистраторши, и тихонько шепчу своей супруге:

— Жена, — целую ушко, рядом с ушком и в шейку. — Самая.

Агата смущается и уворачивается, а потом беззвучно шевелит пряными губами:

— Я люблю тебя, мой бывший настоящий муж! — краснеет.

— Теперь хочу вручить официальный документ главе семьи, ведь именно он стал только что опорой, плечом для поддержки в трудную минуту, — прерывает наши облизывания ржавогубая и сует мне в руки свидетельство, а я еле сдерживаюсь, чтобы откровенно не заржать. — Невесту же прошу показать любимому, что для него она стала верной и любящей женой, крепко взяв за руку, — беремся за руки. — Теперь ваши жизни, идущие параллельно, надолго объединились в одну линию, которая будет тянуться долгие годы. Пусть они будут беззаботными и счастливыми. А чтобы запомнить этот момент, пусть каждый из приглашенных скажет теплые слова и напутствия, которые помогут слышать друг друга.

Обвожу взглядом «присутствующих гостей».

Ну говори уже, кактус, че уж!!! Поздравляй, приятель!

Агата складывается пополам настолько, насколько позволяет ее очаровательный животик, а я прикрываю ладонью глаза и трясусь в судорожном припадке смеха!

Идеально женатые, ну!!!

— Пап, эту или эту? — Соня демонстрирует две, на мой взгляд, абсолютно одинаковые водолазки розового цвета.

— А чем они отличаются? — интересуюсь у дочери, показательно закатывающей глаза.

— Пап, ну ты че? Вот эта, — приподнимает одну, — фуксия, а эта, — выставляет вперед вторую, — цвет Барби. Они же ра-а-зные, — протягивает София таким поучительным тоном, что становится стыдно за то, что в свои 34 не могу различить фуксию от Барби.

— По-моему они одинаковые, — пожимаю плечами.

— Это называется возрастной дальтонизм. Когда с годами происходит изменения в сетчатке глаза. Ну ничего, это обратимый процесс, правда Принцессушка? — треплет за пухлые щеки младшую сестру и уходит.

Обреченно перевожу взгляд на королевский стульчик для кормления и громко выдыхаю:

Господи, дай мне сил!

— Пап, помоги этот уровень пройти, — в кухню залетает взъерошенный Степа с телефоном в руках, — а-а-а, Принцесса обедает, тогда я пошел, — торпедой уносится мой сын, и мне хочется последовать за ним.