Идеальные разведенные

А еще сегодня вечером я планирую снова связаться с Игнатовым, и пусть этот кобель сейчас не в городе, я не собираюсь облегчать ему существование. Нести ответственность за одного Игнатовского засланца — еще полбеды, а за двоих — извольте.

До сих пор не могу поверить, что я беременна, да еще и двумя. Судьба точно решила посмеяться надо мной, наградив полным детским комплектом единоразово.

— Агата? Здравствуйте.

Плавая от одной мысли к другой, я не замечаю, как передо мной возникает роскошно укомплектованная… Алина?

Наверное, я всё-таки ненормальная, потому что в этот момент в моей голове возникает всего один вопрос, и он не о том, что она здесь делает и для чего явилась, а достаточно ли долго ей пришлось меня ждать.

Идиотский вопрос, согласитесь?

В последнее время все мои мысли идиотские, но теперь я хотя бы знаю почему. А потому, что мой мозг контролирует ни один маленький Игнатов, а целых двое.

— Здравствуйте, — я намеренно не произношу ее имя, мне она не приятна, а лицемерить я не привыкла.

И она знает об этом.

Мы разглядываем друг друга, и я вижу, как торжественно вспыхивают ее глаза.

Сейчас из нас двоих Богиня — она.

И об этом она знает тоже.

— Чем обязана? — смотрю твердо в ее красивые карие глаза. Она выше меня, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы не упереться в ее шикарный секретарский бюст.

— Агата, — чертова помощница озирается по сторонам, — мы могли бы с вами поговорить?

Не думает ли она, что я приглашу ее к себе домой для разговора?

Алина мнется и снова вертит головой по сторонам, видимо, в поисках более удобного места.

Согласна, детка, разговаривать посреди проезжей части — то еще самоубийство.

Иду в своих сандалиях прямо по газону и встаю под раскидистую липу. Она благоухает, вызывая во мне очередной приступ тошноты.

Игнатовская помощница плетется за мной, проваливаясь своими тонкими каблуками во влажную землю. Она стискивает челюсти, но ничего не говорит, а я мысленно ликую.

Так тебе, вышколенная швабра!

— Я вас внимательно слушаю, — хочу демонстративно показать, что для нее у меня время ограниченно: поднимаю руку и смотрю на запястье, на котором часов нет.

Ах, да, я забыла надеть часы… да и плевать.

— Тогда я не буду ходить вокруг да около и скажу прямо, — начинает эта селедка, высокомерно задрав подбородок, — я прошу вас отпустить Леона, — на одном дыхании выпаливает нахалка и шумно выдыхает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я смотрю на ее привлекательный рот и не могу поверить, что из него может родиться подобное дерьмо.