Идеальные разведенные

Да еще сегодня утром я не думала, что в обед окажусь здесь.

Вместо гастроэнтеролога.

— Все хорошо, спасибо, — улыбаюсь и присаживаюсь за стол.

Татьяна Викторовна усаживается напротив и смотрит в глаза.

— Ну рассказывай «свое срочное», — складывает руки на столе и ждет от меня подробностей.

— Я… я, кажется, беременна, — еле слышно мямлю и, тушуясь под ее внимательным взглядом, отвожу в сторону лицо.

Не знаю почему, но мне неловко было произнести эту фразу. Ощущение, будто мне шестнадцать, и я признаюсь в своем случайном залете маме, которая, когда узнает, точно заругает и выпорет.

— Кажется беременна… — Татьяна Викторовна приподнимает брови, но не выглядит удивленной, а скорее задумчивой.

Быстро ныряю в сумочку и вываливаю на стол все свои тесты, чтобы она заранее не решила, что я поехала крышей, потому что как — то в прошлом я пару раз сбрасывала ей в личку фото тестов, где мне казалось, что я видела две полоски. Да, вот так неприлично меня штормило в то время.

Сейчас — то я понимаю, как это неадекватно выглядело со стороны, но сегодня-то я ничего не придумываю!

Пусть сама посмотрит!

Смотрю на Татьяну Викторовну, которая недоверчиво, но разглядывает разложенные перед ней улики.

— Хорошо, — кивает женщина, но по её выражению лица не поймешь, действительно ли это хорошо, или «хорошо» в качестве седативного средства, потому что на самом деле плохо. — Давай-ка, дорогая, мы с тобой сделаем для начала узи, а потом я тебя посмотрю.

Я киваю болванчиком, согласная на всё, и прохожу в смежный кабинет ультразвукового исследования.

Здесь темно и прохладно, а я так нервничаю, что тело моментально реагирует и покрывается мурашками.

Расстилаю поверх казенной медицинской пеленки свою — хлопковую, выстиранную, с советских времен, доставшуюся мне от бабушки. Она белая, в мелкую цветную крошку и шершавая как наждачная бумага.

Я всегда ее ношу с собой на все обследования, и я ей доверяю. А больничным не доверяю.

Татьяна Викторовна становится рядом с узи-специалистом, и они вместе вглядываются в темный экран с точками и палочками.

Даже лежа, я чувствую, как становятся ватными мои ноги. Ступни леденеют, а живот начинает тянуть.

Я всегда нервничала во время обследования, но сейчас по-другому: сейчас у меня две полоски.

Чувствую, как частит мой мотор, пробивая мои ребра. За эти недели я стала неприлично худой, и датчик аппарата мне делает больно, но я смиренно терплю.

— Вижу плодное яйцо…

А дальше какие-то цифры, слова, показатели и нормы, но я не различаю…

Потому что они видят плодное яйцо!

Он существует… он живой, и он… во мне…

— Агата, ну-ка девочка, расслабься, — трогает за плечо Татьяна Викторовна, — тонус повышается.