Миф об идеальном мужчине

– Да, – сказал он тоже очень серьезно. – Да. Как только приду домой.

Это прозвучало обещанием, и он понял это.

Очень давно – годы – он никому и ничего не обещал."

"– Поосторожней, – растерянно сказал он в последний раз и осторожно положил на прилавок раскрашенную в зеленое коробочку.

Она кивнула, и он быстро пошел к выходу из аптеки.

– Кто это? – спросила рядом Лида. – А, Клавка? Слушай, симпатичный какой мужик! Где ты его взяла? Он к тебе специально пришел? Поговорить?

– Да, – сказала Клавдия и наконец перевела дыхание. – Он приходил специально ко мне. Поговорить.

* * *Андрей вошел в свой кабинет и, еще до конца не стряхнув с плеч мокрую куртку, набрал номер.

– Мам, – сказал он, когда ответили. – Это я. Вы как там? Не утопли?

Вполуха он слушал, как она ругает его за то, что вчера он так и не позвонил, а они волновались. Влажная от куртки рука застряла в плотном джинсовом кармане вместе с кассетами и обратно никак не вылезала.

– Мам, я тебя люблю, – перебил он мать и вытащил наконец руку.

– Ты что? – спросила она недоверчиво. – Заболел?

Или подлизываешься?

– Я не заболел и не подлизываюсь, я просто тебя люблю.

С трубкой, прижатой к уху, он уселся в кресло и расшнуровал ботинки. Несмотря на то, что весь день он почти не выходил из машины, ноги были мокрые.

– Это приятно слышать, – сказала мать растроганно. – Только ты как-то слишком редко это говоришь.

Он бы и сегодня не сказал, если бы не Сергей Мерцалов. Но матери об этом знать не полагалось.

– Ты приедешь в выходные? – помолчав, спросила мать. – Я бы пирогов напекла. Каких тебе больше хочется, с мясом или плюшек с изюмом?

– Мам, мне хочется и с мясом, и с изюмом. И еще с капустой и яблоками. И с малиной. – Она замораживала малину и иногда холодной осенью или среди зимы неожиданно пекла малинный пирог. – Я приеду, да. Но дело не в этом. – Он откинулся в кресле и потер глаза. – Мам, я привезу на выходные Клаву Ковалеву, ладно? Ей бы уехать из Москвы дня на два…

– Что случилось? – тут же спросила мать. – Что такое, Андрей?

– Ничего такого, – уверил он фальшиво. Почему-то при всех своих способностях к виртуозному вранью маме он врал плохо. Неталантливо. Без огонька. – Просто мне будет проще, если ты ее приютишь на время….

– Что значит – приютишь? – Мать встревожилась еще сильнее. – Она что, беспризорная собака? Что ты темнишь, Андрей!

– Я не темню! – сказал он. – Я тебе потом все расскажу. У нее определенные проблемы. Я до недавнего времени в них не верил, и напрасно, между прочим. Кстати, мам, я думаю, что мне на пенсию пора. Плох стал.

– Ну да, – сказала мать. – Понятно.

– Мама! – раздражаясь, прикрикнул он. – Я уже давно не в восьмом классе, и ты не поймала меня с куревом в школьной раздевалке.