Миф об идеальном мужчине

Вот интересные дела, а? Еще и меценат помер… Только когда пойдешь, придумай чего-нибудь поумнее, ладно? В том смысле, зачем пришел и все такое.

– Ладно, – сказал Дима, слегка уязвленный. – Придумаю.

Он повесил трубку, кое-как вылез из будки и вытянул за собой портфель. Эта деталь мужского туалета очень мешала ему. Он не знал, как с ней обращаться, и все время боялся где-нибудь ее оставить. Мама надерет ему уши, если он потеряет этот треклятый портфель. Подумав об этом, он засмеялся и пошел к машине. Адрес благотворительного фонда “Русский меценат”, записанный на бумажке, лежал у него в кармане.

* * *Дача Сергея Мерцалова в Ильинском ничем не отличалась от окружающих ее, точно таких же “новорусских” домов."

"Красный и розовый кирпич, башенка с флюгером, стеклопакеты, матовые шары фонарей вдоль желтой дорожки, засыпанный листвой газон. Дождь шуршал по опавшим листьям, барабанил в крышу Андреевой машины, поливал забытого на лужайке пластмассового коня.

При виде этого коня у Андрея стало противно в животе и очень захотелось курить.

Ворота были открыты настежь, но на участок майор Ларионов заезжать не стал, оставил машину по ту сторону забора.

Может, все-таки покурить, пока его никто не заметил, подумал он воровато. Или воздержаться?

Дверь распахнулась, и он увидел Ирину Мерцалову.

– Здравствуйте, – сказала она сквозь дождь. – Проходите.

Он был уверен, что женщина не может выглядеть страшнее, чем выглядела Ирина Мерцалова в тот первый день, когда Андрей ее увидел. Оказалось, что может. У нее было даже не бледное и даже не синее, а изжелта-зеленое лицо с коричневыми тенями вокруг глаз и висков. Как будто за два дня она заболела какой-то тяжелой болезнью, и эта болезнь вот-вот убьет ее. Волосы заложены за уши, как у девочки из приюта. Свитер болтался и шевелился на ней так, как будто внутри его никого не было.

– Что же вы остановились? – спросила она. – Дождь ведь. Проходите в дом.

Он остановился потому, что ему было страшно. Страшно смотреть на нее, страшно разговаривать, страшно думать о том, что будет с этой женщиной дальше.

– Я иду, – сказал он глухо, – спасибо.

Он долго снимая ботинки в просторной передней. Такая вдруг навалилась тоска, что он никак не мог с ней совладать.

– Кофе будете? – спросила она издалека. – Впрочем, зачем я спрашиваю…

– Ирина Николаевна, – сказал Андрей, и собственный голос показался ему фальшивым от избытка сочувствия. – Я не смог вчера поговорить с вами потому, что ваша свекровь….

– Лидия Петровна – человек мнительный, – перебила Ирина. – Как большинство врачей. Если вы хотите спросить, не свихнулась ли я, то нет, не свихнулась. Садитесь. Я только забыла, как вас зовут.

– Ларионов Андрей Дмитриевич, – представился он омерзительно-казенным тоном.