Рецепт идеальной мечты

Но нет, подай ей справочники! Могла бы и в хранилище заказать, в фондах наверняка они есть – и поновее, чем в нашем зале! И с лестницей этой она, пожалуй, переиграла: боюсь, мол, и все туг. Вроде не такая уж и трусиха… Но лезть заставила меня… А кто под дверью в зал стоял, когда я падала? Ведь явно: там кто-то был, я сама видела, как дверь приоткрылась. Наташка наблюдала? Нет, вряд ли – ее же в хранилище отправили. Не пошла? Но я ее шаги сама слышала, она пулей от зала понеслась, чтобы Михайловна не передумала, не заставила ее на стремянку лезть… Кто тогда стоял за дверью?"

И тут Надя вспомнила, как смотрела на нее в буфете Машка из газетной читалки. Так не смотрят на тех, кто тебе просто несимпатичен или неприятен. Такими глазами, пылающими от злобы, глядят только на врага. На кровника. На того, кого собираются уничтожить.

Надю передернуло. Она вцепилась в мягкую, теплую тушку Родиона, прижала собаку к себе.

Сломанная стремянка – это не случайность!

А раз так – Надя немедленно увольняется. Они не будет ходить по лезвию! Не будет дожидаться, чтоб ее убили или покалечили! Подумаешь, полуяновское задание!

"И что дальше? В заначке у меня – триста рубликов, зарплата послезавтра. Если уволюсь – без предупреждения, – то, пожалуй, и не заплатят. Ну и плевать. Есть же деньги на книжке. На черный день – вот он как раз и настал, черный. Перебьюсь. Найду себе другую работу. Меня в любую библиотеку возьмут – квалификация позволяет. А конкурса в читальни у нас нет".

Бутылочка с коньяком неумолимо пустела. Надя ощущала во рту противный алкогольный запах и была самой себе отвратительна. Зато чувствовала: сон где-то рядом, еще глоток – и она провалится в тяжелое, хмельное забытье.

Пример ей подал Родион – спрыгнул с колен, пошлепал в спальню. Надя, пошатываясь, отправилась за ним и, не раздеваясь, повалилась на кровать. Уже засыпая, вдруг подумала – как об уже выстраданном, неизбежном: "Не дождутся они все! Я – не уволюсь! Я – справлюсь!"

Ровно в половине девятого Надя уже открывала зал всеобщей истории.

Спала она три часа и проснулась сама, без будильника. Взглянула на часы – только семь – и вспомнила, как говаривал ее непутевый папаша: "У алкоголика – сон короток!" Прислушалась к себе: голова на удивление ясная, и похмеляться (вроде бы полагается после такого-то количества выпивки!) решительно не хочется. Правда, от мысли о традиционном ледяном душе тоже бросает в дрожь…

Надя с презрением покосилась на банку с чаем – и, по примеру Полуянова, заварила себе крепчайшего кофе.

"Они в атаку? И я – в атаку, – бормотала она, морщась от кофейной горечи. – Вернусь я в библиотеку, еще как вернусь. У меня там дел еще – ого-го-го! Лестницу осмотрю повнимательней.