Идеальная жена

Черт возьми, а приятно находиться рядом со счастливыми и довольными мужиками!

Ирина улыбнулась и предоставила Тиходольской последнее слово.

Ульяна Алексеевна встала и сказала почти то же, что и в начале процесса.

Она понимает, что убила человека, раскаивается в этом и готова понести наказание.

Сказано это было спокойно. Ирина снова улыбнулась ей и кивнула, призывая продолжать, но Тиходольская не сказала больше ничего. Ни просьб, ни давления на жалость, Ирина даже позавидовала ее выдержке и подумала, а смогла бы она сама держаться с таким же достоинством или смалодушничала.

Оказавшись в совещательной комнате, Ирина первым делом включила кипятильник. Она уехала сегодня с дачи на первой электричке и не зашла домой позавтракать, как обещала Кириллу, поэтому сейчас под ложечкой ощутимо сосало.

По дороге в суд она купила в булочной кулек пряников и перед заседанием закинула его на подоконник в совещательной комнате. К счастью, никто его не заметил и не сожрал, и теперь она высыпала пряники на блюдце, а из тумбочки достала чашки и заварку.

– Давайте чайку попьем, чтобы не выходить слишком быстро, – улыбнулась она, – съедим по прянику, да и оправдаем. Мы же оправдаем, верно?

– Верно, – сказал Стас.

– Ирина Андреевна, тут такое дело… – вдруг начал Гарафеев.

– Господи, да что?

– Гарыч, не начинай! – воскликнули Ирина и Стас одновременно, и повисла немая сцена, быстро прервавшаяся громким рокотом воды в кипятильнике."

"Ирина выдернула вилку из розетки и снова уставилась на своих заседателей, как учительница на двоечников.

– Мы в общем кое-что выяснили, – промямлил Гарафеев.

Стас с досадой махнул рукой:

– Хотел тебе перед заседанием сказать, чтобы ты молчал в тряпку, а ты взял и опоздал!

– О чем молчал?

– Ирина Андреевна, да мы, в общем, ничего конкретного не узнали, – Стас достал большой клетчатый носовой платок, через него взял банку за горлышко и залил кипятком заварку, – ничего такого, о чем вам необходимо было бы знать. Верно, Игорь Иванович?

– Нет, неверно! – вскинулся Гарафеев.

– Просто беллетристика и фантазии, – цыкнул на него Суханов, и Игорь Иванович стал смотреть в окно как-то уж слишком пристально.

– Я вас внимательно слушаю, – сказала Ирина.

Заседатели переглянулись, и Гарафеев промямлил, что, в общем, действительно, ничего конкретного они не обнаружили, и если расскажут ей, то только затормозят процесс принятия решения, и все.

Ирине было приятно почувствовать себя слабой женщиной, за которую сильные мужчины все решают, только работа есть работа.

– Говорите все, что знаете, – сказала она, понимая, что быстрого приговора опять не получится, – а дальше вместе будем решать, важно это или нет.