Идеальна для меня

— О, нет… Ошибка совершенно в другом! Я думал, что плода три, а их четыре, представляете? ЧЕТЫРЕ!

Пока я задохнулась от чувства облегчения, смешанного с эйфорией, Конрад раздраженно громко отчеканил:

— Грин, соизвольте больше не пугать так Эмми! Иначе мы найдем другого доктора. Я понятно изъясняюсь? Это было последнее предупреждение!

— Более чем. Простите, — старик бросил испуганный взгляд на Конрада и, наконец, вернулся ко мне. — Вы очень худая, Эмми. Нужно, как минимум, набрать вес. Первые анализы на удивление очень хорошие, но требуется полное обследование. Естественно, особенный режим и абсолютный покой.

Исподлобья посмотрев на Конрада, я ждала какой-то реакции мужчины, но он лишь раздраженного таранил и без того суетливого врача холодным, пронзительным взглядом.

— А что насчет… — мои щеки покрылись густым румянцем. — Секса?

— Оу, милая… — хмыкнул тот, похлопав меня по коленке. Конрад громко кашлянул, и рука старика соскользнула на кушетку. — Несмотря на то, что я приятно удивлен состоянием вашего здоровья после такого тяжелого перелета, не советую вам рисковать детьми. Они ведь важнее, правда?

— Естественно, — ответил за меня Шульц, но я все же осмелилась продолжить:

— Запрет наложен на весь срок?"

"— Как минимум до конца первого триместра. А там будем смотреть по ситуации, — деловито кивнул Грин, поднимаясь с места. — Запрет на перелеты остается в силе. Это уж точно беременной четырьмя детьми не выдержать… Как знать, может на следующем УЗИ я найду еще один плод, мм?

Как только в комнате осталось два человека, я аккуратно поднялась с места и медленно подошла к Конраду, обнимая его со спины и целуя в плечо. Сейчас мой мужчина казался слишком серьезен, а мысли его витали где-то очень далеко от этой комнаты и меня, в частности.

— Я знаю, что тебя беспокоит, — призналась я, и Шульц быстро повернулся, затем поднял меня на руки под ягодицы, как маленького ребенка. Его губы накрыли мои мягко и успокаивающе, хотя релакс требовался именно ему.

— Как-то переживу десять месяцев без секса, детка, — саркастично выгнул бровь он, глядя на меня с немым укором. Мол, неужели это самое главное?

— Тебя волнует другое, я чувствую, — осторожно и мягко протянула я, морщась от того, как тяжело давались слова. Потому что если я ошиблась, то это точно станет причиной его плохого настроения. — Слова о том, что у тебя генетическая склонность к близнецам. Значит, у тебя мог быть тоже близнец. И не один.

Конрад судорожно и протяжно вдохнул, замирая. Между его бровей залегла глубокая морщина, а губы вытянулись в тонкую линию.

— Я рос в доме сирот, Эмми, — внезапно заговорил он, впервые подняв данную тему. — Там было… Скажем так, непросто. Меня, как и многих детей оттуда, подкинули на крыльцо.