Идеальна для меня

Мужчина молча следовал за мной, крепко сжимая мою ладонь, а затем вдруг остановился на полдороги. Я повернулась к нему, смерив многозначительным и непонимающим взглядом. День выдался на редкость заснеженным и холодным, на мне было лишь белое кроткое платье с легким пиджаком. От обильного снегопада тело почти сразу покрылось мурашками, пришлось нервно перетаптываться на месте, не желая покрыться инеем.

— Горжусь тобой, детка, — совершенно неожиданно прошептал Конрад, вгоняя меня в полный ступор, а затем распахнул полы своего пиджака, укутывая в его нас обоих. Он не был достаточно теплым для зимы, но тело мгновенное запылало, как по щелчку пальцев. Губы мужчины уткнулись мне в щеку, и мир вокруг остановился. Мерцающий Нью-Йорк вокруг превратился в жалкое подобие того сказочного многообразного мира, что открылся мерцающими красками только нам двоим."

"Я медленно обвила его торс руками, словно лианами, прижимаясь так крепко, как только было возможно физически. Охрана Конрада окружила со всех сторон, взяв в плотный круг, заставляя любопытных прохожих обходить странную парочку стороной, и я была почти уверена, что фото наших объятий попадут в какой-нибудь журнал, ведь ушлые папарацци всегда дежурили у здания корпорации.

— Ты такой милый, — прошептала я осевшим и расслабленным голосом. — Куда ты дел Конрада Шульца, признавайся? Мой босс таким не был.

— Что? «Милый»? Какой кошмар, — театрально ужаснулся мужчина, немного отклоняясь назад, чтобы заглянуть мне в глаза. — Не понимаю о чем это ты, Эмми. Но! Я ведь тебе больше не босс, ты знаешь?

— Ты владелец корпорации, а я всего лишь наемный рабочий. Так что — босс, — с улыбкой прошептала я, позволяя Конраду утопить моим мысли своим горячим развязным поцелуем. Он не стеснялся углубить его, сделать более страстным и диким, не боялся людского осуждения. Потому что именно такие как Конрад и пишут общепринятые правила приличия.

— Нет, — покачал головой Шульц, голос казался не на шутку твердым, будто слова моего мужчины обсуждению не подлежат. Единственная доступная истина. Подобравшись, я ждала его следующих слов со странным энтузиазмом, в предвкушении очередного пугающего сюрприза, но даже мои смелые фантазии не могли предположить того, что обрушилось на голову не менее отрезвляюще, чем увесистая льдина. — Детка, я хочу, чтобы по нашему новому соглашению половина корпорации принадлежала тебе.

— Ч-что? — молчание затянулось, но даже спустя целую вечность я так и не нашла, что сказать. Мысли метались из стороны в сторону. От пугающей: «Это что-то вроде завещания? Он что, при смерти?!», до странной: «Просто не ведает, что творит»! Но лидировала всегда одна: «Видимо, я просто что-то неправильно поняла».